Я больше так не буду - Евгения Владимировна Потапова

назад. Первое время она читала всё, что ей давали и принесла тетя Таня, разгадывала сканворды, слушала, о чем разговаривают соседки. Затем Инка стала задумываться, как же ей дальше жить. Она прекрасно понимала, что вечно квартироваться у тети Тани не будет. Надо было придумать, что же ей дальше делать. Образования у нее никакого не было, даже одиннадцать классов не окончила, профессии тоже нет. Единственное, что она умела делать, — это убираться, мыть посуду и готовить. — Может, к кому в прислуги податься или в няньки, или в сиделки, — раздумывала она. — Хотя нянька отпадает, я даже не знаю, с какой стороны к этим детям подходить. Она слабо помнила, как нянчилась с братом. Когда он родился, ей было девять лет. Мама особо не подпускала ее к малышу, боялась, как бы Инка чего не начудила. У маминой подруги дочка придушила ребеночка, пока родительница спала. Это потом, когда Инна стала постарше, ей стали доверять гулять с братиком. Ну а в подростковом возрасте ей было не до него. Да и сиделкой она не представляла, как работать. Зато там был большой плюс — можно было найти работу с проживанием. Из палаты выписали бабульку. Она оставила Инке некоторое количество книг и свой номер телефона. — Вдруг скучно будет или решишь старушку навестить, — сказала она. — Спасибо, — улыбнулась Инка. — Всё будет, главное — к этому стремится, а под лежачий камень вода не течет, — подбодрила ее баба Катя. Как-то к ним в палату привезли весьма приличную дамочку. Женщина имела бледный цвет лица и неестественную худобу. До этого она лежала в реанимации, как только ей стало получше, так ее сразу перевезли в общую палату. Дамочка случайно выпила полбутылки уксусной эссенции. Нашел ее на полу супруг и сразу вызвал скорую помощь. Зачем она это сделала, не признавалась, доктору говорила, что получилось случайно. Ночью Галина тихонько плакала, а днем просто лежала и смотрела в потолок. Инка пару раз ей приносила утку и водичку в бутылочке. Как только дамочке разрешили вставать, так Инна провожала ее до туалета и обратно. — Мне жить не хочется, — тихо прошептала ей как-то Галина. — Такая тоска. — Почему? — удивилась Инна. — У меня не может быть детей. — А я даже и не знаю, могут быть у меня дети или нет, — пожала Инка плечами. — Это как? — Первый раз у меня была замершая беременность, а второй раз родился больной ребенок, который умер на следующий день. — Какой кошмар, — вскинула на нее голубые глаза Галина. — Как ты это пережила? — Не знаю, пережила. — Я бы не смогла бы с таким грузом жить. — Ну нет, я хочу жить, я столько еще не видела, — ответила Инка. — Поверь, путешествия ничего не значат, когда ты не можешь иметь детей. — Мне бы хоть собственную комнату иметь, а ты про путешествия, — усмехнулась Инна. — Ты бомж? — Ну, официально я прописана у родителей, а так живу у соседки, временно. Сейчас вот в больнице обитаю. Выпишут, буду искать себе работу, а потом и жилье. — А что ты умеешь делать? — поинтересовалась Галина. — Убираться и есть готовить. — Компьютер знаешь? — спросила ее Галя. — Мы в школе его изучали. — Тебе сколько лет?! — Кажись, двадцать восемь. — Вот это да! — еще больше удивилась Галина. Теперь они каждый вечер выходили из палаты и прогуливались по коридору. Галина рассказывала Инке про свою тяжелую жизнь, а Инка слушала ее с открытым ртом. — Если бы я так жила, то не жаловалась, — подумала она. Галина была домохозяйкой и обеспечивала быт и уют мужу, а он зарабатывал на их хорошую жизнь. Как-то в палату зашел врач и сообщил Инке, что ее, скорее всего, завтра будут выписывать. Он дал ей листочек с рекомендациями и списком лекарств. Галина расстроилась, что теперь ей не с кем будет разговаривать по душам. — Инна, вот мой номер телефона, если не найдешь себе работу, то позвони мне, что-нибудь придумаем. — Спасибо, — обрадовалась Инка. Она как-то и не надеялась, что кто-то после больницы захочет продолжить с ней общение. — Надо сохранить все эти телефоны, мало ли что случится, — подумала она. В этот же вечер Инна позвонила тете Тане и сказала, что ее выписывают. — Я приеду и встречу тебя, вещи привезу. — Вы меня даже к себе домой заберете? — удивилась Инка. — Конечно, пока домой, а там будем дальше думать, как жить. Тут у нас в ларек на овощи и фрукты требуется продавец, можно тебе на лето устроиться. Если, конечно, хочешь. — Мне надо подумать, я ведь толком считать не умею и не знаю, как торговать. — Научишься. Ладно, завтра поговорим. На следующий день ее встретила не только тетя Таня, но и крупный, здоровый мужчина. Когда Инна переобувалась в холле, он подошел к ним. — Вы Инна? — спросил он. — Да, — с испугом ответила она. — Я Сергей Николаевич, муж Галины. Мне нужно с вами поговорить. — Говорите, у меня от тети Тани секретов нет, — ответила Инна. — Понимаете, тут такое дело. Галина у нас, как бы это помягче сказать, истеричная натура. Она уже несколько раз предпринимала попытку с собой покончить. Я ее очень люблю и не хочу, чтобы она что-то с собой сделала. Она сказала мне, что подружилась с вами, и очень расстроилась, что вас выписывают. Я бы хотел, чтобы вы дальше продолжили с ней общаться, присматривали за ней. — Пойти к вам в няньки? — с удивлением спросила Инка. — Ну, не совсем, — смутился он. — Просто общаться с Галей и, да, я вам буду за это приплачивать. — Мне нужно подумать, — ответила Инна. — Да, я все понимаю, — сказал Сергей. — Вот моя визитка, если надумаете, то звоните. — Хорошо, — кивнула Инна. Он попрощался и ушел. — Ого, ты уже тут себе работу нашла, — рассмеялась Татьяна. — Я бы и так, может, продолжила общаться с этой Галей. — А тут еще и деньги заплатят. Соглашайся. — Я так не могу, — ответила Инна. — Как-то не по-людски — дружить за деньги. — А ты попросись к ним на работу, — предложила Татьяна. — По нему видно, что они богатые, явно держат прислугу. — А если я сорвусь? — Если да кабы, на носу росли грибы. На похороны себе сначала накопи, а потом срывайся, — хмыкнула Татьяна. — Уговорили, — усмехнулась Инна. — Пока не заработаю себе на жилье, жизнь и похороны, срываться не буду.

Глава 9 Что же я над собственным ребенком измываюсь

Инка ехала вместе с Татьяной в автобусе и думала, как же ей жить дальше. Сидеть на шее у соседки ей совесть не