Я больше так не буду - Евгения Владимировна Потапова

У одной пациентки нашли маленькую коробочку с соком для малышей. Врач выкинул коробку в коридор и принялся орать не только на нарушительницу, но и на всех остальных. — Вы совсем ничего не понимаете? Мы вас лечим не для того, чтобы вы тут у нас помирали пачками. Вон там, за забором, делайте, что хотите, а здесь соблюдайте все правила лечения. Сказано ничего нельзя есть, значит, ничего нельзя. Пить можно только чистую воду без газа. Не переживайте, вы с голоду тут не помрете, у всех лишний вес 30–50 килограмм. — Ну, он же детский, для малышей рекомендуется, — чуть не плача ответила ему пациентка. — Он здоровым малышам рекомендуется, а не больным теткам, — ответил зло доктор. — Интересно, а как вы будете морить голодом Инну? — поинтересовалась пышка. — Мадам, вас не должно заботить чужое лечение, думайте о своем выздоровлении, — сказал врач. Он присел к Инне на кровать, потыкал ей в живот пальцами. — Лечиться будем? — спросил он ее. — Да, — испуганно сказала она. — Тебе Петр Алексеевич про твои кишки вчера что-нибудь говорил? — Да, - тихо ответила Инна и опустила глаза. — Что решила? — Я жить хочу. — Тогда полный отказ от вредной пищи и алкоголя. Ты молодая, организм постепенно восстановится, еще не все потеряно. Если продолжишь вести прежний образ жизни, то полгода, может, год, а может, и месяца три, и гудбай май лайф. Поняла? — Да. — Ну вот и отлично. Сейчас тебе Люба поставит вкусную капельницу. И да, есть пока ничего нельзя, вообще ничего, и пить только воду. Все ясно? — он строго на нее посмотрел. — Да, — тихо проговорила Инна. — А то все выкину в помойку. — Хорошо. Врач осмотрел других пациентов. Той самой бабушке, что сидела на угловой койке, разрешил посещать столовую. — Ох и наемся я, — обрадовалась она. — Угу, — рассмеялся он. — Только пока из дома передачи вам пусть не приносят. Там диетический стол. — Да-да, конечно, — обрадовалась бабулька. — И больше никаких жареных пирожков и беляшей. После последней фразы часть женщин тяжело вздохнули. Он пожелал им доброго дня и вышел из палаты. — Все, я больше так не могу, — вскочила пышка со своего места, — Я ухожу. В тюрьме и то кормят. Она быстро собрала свои вещи в пакеты, переоделась и направилась к выходу. — Пока, девочки, — сказала женщина и вышла из палаты. — Через пару дней назад привезут, — хмыкнула одна из соседок, — Я сама так в прошлый раз сбежала, далеко не ушла. Ела беляши прямо около больницы, через полчаса вернулась обратно своими ногами, думала, сдохну. Тетки вздохнули, достали свои телефоны и планшеты и уткнулись в них. Инна просто смотрела в стену. Бабулька ей кинула на кровать какой-то детектив в мягкой обложке. — На, отвлекись, — сказала она, — Телефона нет? — Нет, дома забыла. — А я тоже не могу с телефона читать, мелко мне, да и непривыкшая я к такому. Внуки мне натащили всяких детективов, вот читаю, развлекаюсь. — А вы как сюда попали? — спросила Инна. — Не скажу, а то меня тут побьют, — усмехнулась старушка. — Правда? — Конечно, — рассмеялась тетка на соседней кровати, — Да пирожки она жареные с ливером лопала. У нас тут все такие, кто оладушками баловался, кто пирожками, кто еще чем жареным и острым. Меня Алена зовут. — Очень приятно. — Да какой тут приятно, в таком заведении встретиться, — рассмеялась она, — Ладно, читай, потом еще наговоримся. В палате стало тихо.

Глава 6 Непутевая дочь

Инка читала какой-то детский детектив, там подростки искали пропавшую собаку. — Что за детство какое-то? Сколько им тут, 14–15? Собаку они ищут, я уже в их возрасте, — подумала она. Ну да, примерно в этом возрасте она и начала по взрослым компаниям шарахаться. Не сказать, чтобы там все были шибко взрослые, но Инка с подружкой там были самыми маленькими. У Катьки в основном все собирались. Они с братом любили такие посиделки. Брату семнадцать, Катьке пятнадцать, Инке четырнадцать. А дальше в квартиру набивалась разновозрастная компания. Мать у них работала по вахтам — неделя через неделю, иногда и на три недели задерживалась. Конечно, когда она была дома, то зависали в другом месте. А как ее не было, так там дым стоял коромыслом. Народ пил, курил и не только обычные сигареты, а что еще и поинтересней. Инка не курила, ей не нравилось, потом во рту было противно и тошнило, а вот выпить ей нравилось. Сядет где-нибудь в уголочке и сидит коктейль какой-нибудь потягивает или пивко. За день до приезда матери квартиру отдраивали до блеска, всё стирали и убирали, посуду покупали новую взамен побитой. Женщина возвращалась с вахты и делала вид, что ничего такого не замечает, хотя ей соседи неоднократно жаловались на буйную молодежь. Она отмахивалась и говорила, что все такими были в юности, типа себя вспомните. Инка хоть и часто бывала у подружки, но домой старалась приходить вовремя и скрывать запах алкоголя от родителей. Но всё же несколько раз напивалась так, что ее притаскивала Катька с братом. После этого Инку закрывали дома на несколько дней и не разрешали гулять и общаться с подружкой. Как-то тетя Соня, Катькина мать, приехала с вахты вместе с любимым мужчиной. Прожила с ним неделю и уехала на работу, а дядя Валера остался на хозяйстве. Детишечкам такой расклад не особо понравился, и они новоиспеченного папашу попросили на выход. Он попытался приструнить подростков, особое рвение проявил в сторону Катьки, в пылу ссоры наградив ее двумя пощечинами, да так, что девица улетела от них в угол кухни. После этого дядя был нещадно избит и выкинут в одних труселях на мороз. Дядя Валера больше не возвращался, а квартира снова стала свободной. Однажды в их компании появился Олег. Парень только пришел из армии. Все девчонки сразу в него влюбились. Красивый, широкоплечий, высокий, с голубыми глазами, он покорил девичьи сердца. Однако ни с кем отношения строить не торопился, называя местных барышень соплюхами. Инка старалась перед ним выглядеть взрослой, стала ярче краситься, вызывающе одеваться. Чтобы не мандражировать сильно перед объектом обожания, употребляла уже крепкий алкоголь для храбрости. А потом у них как-то всё завертелось и закрутилось. Инке было пятнадцать, а ему двадцать один год. Он ее называл моя любимая соплюха, ругался, когда она пила, покупал ей всякие вкусности и милые подарочки. Инка была счастлива. Ни у кого не было взрослого парня, только у нее. Можно было похвастаться подружкам, что мой мне подарил цветы или плюшевого мишку, что мой мне не разрешает носить