Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– Вполне возможно, что построят. Но сначала, ребята, надо как следует учиться, незнайка ничего не может достигнуть. Ну, хватит разговоров! – спохватывается учительница. – А то наглотаетесь холодного воздуха. А теперь быстро по домам!

Да, морозец всё крепчает. И снега в этом году больше, чем достаточно. В переулке, где живёт Гаухар, между сугробами протоптаны только узкие тропы. Белая кипень снега всюду, куда ни глянь. Холод бодрит, заставляет двигаться быстрее…

– Ой, Гаухар, – огорчённо воскликнула Забира. – Я думала, сейчас не больше двенадцати, а ты уже с уроков вернулась. Часы-то, оказывается, остановились!

– Не торопись, тётушка Забира, успеем пообедать, – успокаивала хозяйку Гаухар. – Я пока тетради просмотрю. К шести мне надо на учительское собрание. Так что будем приноравливаться к этому времени.

– На-ка вот, обуй ноги в мои валенки, – предложила тётушка Забира. – Конечно, такая обувка не очень подходит для нынешних модниц, но дома чужих нет, никто не увидит.

Гаухар расположилась за письменным столом, накинув на плечи пуховый платок.

– Спасибо за заботу, тётушка Забира!

– Не за что благодарить, – ворчит Забира. – Лучше бы о себе подумала. Не успеешь обогреться – опять на улицу. Вчера у Агзама было собрание, нынче у тебя. Когда они кончатся?

– Никогда не кончатся, тётушка Забира. Дело-то у нас общее, вот и надо всем собраться, обсудить…

Проверить дома тетради учеников и выставить отметки, казалось бы, привычное дело для учителя. Между тем в этой работе много своеобразия и, если угодно, особой поэзии. Ведь тетрадь – это зеркало, в котором отражается не только успеваемость ученика, но и черты его развивающейся души. Вот этот курносый парнишка, который говорил о строительстве автомобильного завода в Зелёном Береге и собирается стать водителем машины, – он неплохо написал изложение. Но он слишком торопится, это уже не раз замечалось у него. Вот и сегодня пропустил в двух словах буквы! Надо растолковать ему, что водителю машины недопустимо быть невнимательным, можно задавить человека.

Гаухар раскрыла лежавшую под рукой записную книжку, пометила для памяти: «Побеседовать с ребятами не только о выборе профессии, но и о том, что требует каждая профессия от человека».

* * *

Собрание учителей не затянулось. Вопрос всего один – о подготовке школы к обследованию. Явятся работники районо, побудут на уроках, полистают классные журналы, потолкуют с преподавателями – вот и вся проверка успеваемости учеников. Но разговоры об этом идут в школе уже не первый день. Учителя успели подготовиться к знаменательному событию, оставалось накоротке обменяться мнениями. На это ушло не больше часа.

После собрания Миляуша принялась уговаривать Гаухар зайти ненадолго.

– Я уже и Вильдана, и свекровь предупредила, что ты будешь. Они так обрадовались.

Пришлось уступить. Гаухар и раньше навещала своих друзей-молодожёнов, присматривалась к их жизни. Дружно, в любви живут, весело и непринуждённо проводят свободное время. Миляуша, помогая свекрови в каком-либо домашнем деле, напевает вполголоса или звонко смеётся в ответ на шутки Вильдана, – надо признать, мастер шутить парень. На работе Миляуша умеет быть серьёзной, а вне школы посторонний человек не сразу поверит, что эта говорунья и хохотушка преподаёт математику в старших классах.

Миляуша открыла ключом дверь, громко позвала:

– Мамочка, встречай, Гаухар-джаный пришла! – её возбуждённый голос, казалось, отдавался в каждом уголке квартиры.

Мать Вильдана, Нурдида-апа, обращается к подруге своей невестки на особый лад: «Гаухар-джаный». А Миляуша почтительно называет свекровь мамой. Сейчас, чтобы доставить свекрови приятное, она тоже сказала: «Гаухар-джаный».

Нурдида-апа женщина в своём роде весьма незаурядная. У неё твёрдый закон в жизни: если взялся за какое-либо дело, не бросай; всякая работа требует любви к ней, постоянства. Ещё смолоду она поступила в райком и райисполком (оба учреждения находились в одном доме) в качестве истопницы и уборщицы, а порой выполняла ещё и обязанности курьера. Ей не раз представлялась возможность перейти на другую, более лёгкую и более интересную должность. Но она твердила своё: «А на кого я оставлю прежнюю работу?» Нрав исполкомовских и райкомовских печей Нурдида изучила до тонкостей, качество дров тоже. Все учреждения в Зелёном Береге она знала наизусть и многих сотрудников называла по имени.

Теперь Нурдида-апа уже на пенсии, всё своё время и старание отдаёт домашнему хозяйству. Что бы ни сделала она дома, всё у неё отлично получается. Рано овдовев, вырастила двух дочерей и сына. И с этой нелёгкой задачей справилась хорошо: ребята росли послушными, трудолюбивыми, все получили образование. Конечно, ей во многом помогли руководители райкома и райисполкома. Надо прямо сказать – честным многолетним трудом Нурдида-апа заслужила такую помощь.

Много лет они вчетвером жили в комнатушке во дворе райкома. В день ухода Нурдиды на пенсию ей торжественно вручили ключи от двухкомнатной квартиры в новом доме. Как только переехали в эту квартиру, Нурдида села на стул посреди комнаты и долго плакала. Растерявшиеся дети пытались успокоить её: «Мама, мама, радоваться надо, а ты плачешь!» Но у неё текли и текли по щекам слёзы.

Глупые ребята – они не сразу поняли, что мать по-своему радовалась, больше за них, глупых, радовалась, чем за себя. Вот они и поселились теперь на четвёртом этаже. В квартире светло и сухо, есть и газ, и вода, и ванна. Не отрываясь можно смотреть в окно и любоваться: Кама блестит, как серебряная; пароходы, баржи, плоты плывут по Каме.

Разве дети могут так, как Нурдида, понять и оценить всё это? Они и новоселье-то не справили как следует. На скорую руку расставили вещи – и сейчас же на улицу. Им не терпелось осмотреть окрестности. Правда, смотреть есть что. Дом построен в верхней части города – это лучший район. Сразу же за новыми домами открывается широкое зелёное поле. Есть где погулять, подышать воздухом. А Нурдиде теперь некуда спешить: моет полы и топит печи в исполкоме и райкоме кто-то другой. Ну пусть, она своё дело сделала, её не в чем упрекнуть.

Теперь Нурдиде можно перевести дух. Обеих дочек выдала замуж, у них свои квартиры. С матерью остался только Вильдан. Вот он невестку привёл в дом – весёлую, певунью, уважительную. Опять радость Нурдиде.

– Э-э, до какой благодати дожила на старости лет, – любит она говорить сама с собой, – даже не верится. Дочери хоть и замужем, а вроде при мне остались. Как сойдутся на праздник все вместе, как сядут за стол – попробуй тут не заплачь…

…Услышав звонкий голос невестки, Нурдида-апа вышла из кухни, вытирая о передник влажные руки, сияя всем своим морщинистым лицом.

– У-у-у, Гаухар-джаный, здравствуй, здравствуй, добро пожаловать! Ну, заходи, раздевайся! – Она протянула гостье обе руки. Невестку расцеловала