Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

И зачем? Зачем ей эта чужая девчонка? О! Сеня же сразу пристроился к Лешке и его новой бабе. Конечно, Таня была им всем не нужна. Они прекрасно себя чувствовали без нее. Ну и отлично! Так спокойнее жить.

Несмотря на спешку, она никак не могла отодрать себя от реакций на ее животрепещущее видео, посвященное разбору очередной исповеди разведенки – как сама же Вера и назвала выпуск, вышедший во всех ее соцсетях. Таня, посмотрев на ее лживое лицо, как всегда, сияющее от счастья даже там, где нормальный человек рыдал бы, тут же бросилась конспектировать, выискивать нестыковки в словах Веры, а то очень уж сладко у нее там все получалось!

«Хочу поддержать тех, кто так же, как и я, вынужден был разойтись с мужем из-за несовпадения взглядов на жизнь, объяснить свою позицию и рассказать, как я справляюсь…» Во как! Ни больше, ни меньше. Да бросила ты его, отдавшись за деньги! Тоже мне, святоша!

«Прошу меня понять, я не буду ничего говорить о причинах нашего расставания. Вы знаете, что это случилось уже достаточно давно и я долго молчала, несмотря на то что тема нашего развода активно обсуждалась в Сети. Прошу корректней относиться друг к другу, помнить о том, что у каждого из нас есть близкие люди, которым мы можем сделать больно». Вот ведь, разве что нимб над головой не светится! А дети на экране, а шастанье по отелям с мужиками и обзоры номеров никому не сделают больно?

Таня сняла свой выпуск, где разложила на атомы всю подноготную Веры, припечатав в конце: «А про мужа этой особы нам с вами все известно. Это история, достойная еще одного выпуска. Подписывайтесь, и жду ваше честное мнение обо всей этой грязной семейке».

Лента обсуждений затягивала. Таня то и дело обновляла страницу в надежде увидеть все новые комментарии с поддержкой своей позиции. Посмотрев на часы, поняла, что нужно не выходить, а выбегать из квартиры. Опять чертыхнулась, бросилась в комнату, натянула джинсы, сменила свитер на пуловер с высоким горлом, уже в прихожей надела легкую куртку, подхватила сумку, проверила ее содержимое и быстро метнулась к холодильнику за свертком с бутербродами и яблоком в дорогу (кто знает, как они там питаются?), приказала Бурану сидеть тихо и стремглав вылетела из квартиры. Спустилась пешком на второй этаж и тут же вернулась обратно:

– Вот ведь, платок забыла! Там, верно, нужен платок. Да не лезь ты, ждать, я сказала, ждать! – скомандовала она псу, который обрадовался ей так, будто она отсутствовала не пару минут, а весь день.

Храм, от которого отъезжала группа паломников, находился в десяти минутах ходьбы от ее дома. Таня на днях зашла туда случайно. Тут тоже без Бурана не обошлось. Иногда они прогуливались чуть дольше обычного, выходили за пределы двора, случалось, ей самой хотелось пройтись и она вместе с собакой гуляла по району, который значительно похорошел за последние годы. Появились новые скверы, детские площадки, прогулочные зоны. Тане нравилось пройтись, ощутить усталость в ногах, после прогулки она себя лучше чувствовала и легче засыпала.

Она даже отвела Бурана к грумеру, чтобы он выглядел ухоженной собакой, а не шелудивым бездомышем. Его там отмыли, вычесали, подстригли и привели в порядок его хвост-метлу. Теперь он приятно пах, шерсть лоснилась, уши стояли торчком – с ним не стыдно было ходить по улицам. Дорогой поводок и ошейник дополнили образ благополучной домашней собаки.

Только гулять с ним было все равно невозможно. Он упорно тянул ее в сторону, причем все время в одну. Таня не понимала, ругалась, тащила его на себя, но он упорствовал. В один из дней она сдалась и решила посмотреть, куда же он пойдет.

Так он и затянул ее в старый храм, расположенный на берегу некогда заброшенного пруда. Сейчас же вокруг водоема сделали прогулочную зону, храм отреставрировали, открыли при нем воскресную школу, местный батюшка вел свой блог в соцсетях, тем самым увеличив приход в разы, отчего на воскресной службе в храм было не войти.

По выходным прихожане собирались на небольшой прихрамовой территории, приводили детей, общались между собой и с батюшкой – отцом Сергием. Это все Таня узнала позже, а тогда, ведомая собакой, она влетела на территорию, чуть не сбив с ног небольшого роста шуструю женщину, которая тут же кинулась к Бурану, стала его тискать, причитая:

– Как давно тебя не было, Буранушка! А какой ты стал красавец! Просто жених! А шерстка какая у тебя! Надо же! Прямо шелковая!

– Ой, а вы кто? А где Эльза? – обратилась она к Тане. Встала, отряхнула руки от шерсти и собачьих слюней и протянула ей пухлую розовую ладонь.

– Эльза умерла. Я Татьяна. Соседка. Буран теперь со мной. – Таня протянула руку в ответ, хотя никогда так не делала. Странно здороваться с незнакомой женщиной за руку, но с Глафирой нельзя было не поздороваться. Само место, где они познакомились, ее общение с собакой, внутренняя уверенность и хозяйское отношение ко всему тут, включая Таню, попавшую под обаяние новой знакомой, вынудило ее протянуть руку.

– Какой вы хороший человек, что не бросили нашего Бурана, – заулыбалась женщина. – А я Глафира Андреевна. Проходите, а Бурана можно вон там оставить, он тут свой, не убежит. Да, Бураша, посидишь тихонько?

Она позвала Таню с собой. Они прошли на задний двор, там была трапезная и возле нее – небольшой домик, где они оставили собаку. Таня ходила как привязанная за этой небольшого роста крепко сбитой женщиной в белом платке, повязанном вокруг головы на старинный манер, в абсолютно несовременном длинном платье, эдакой маленькой хозяйкой, которая быстро перемещалась по двору, со всеми здоровалась, с кем-то переговаривалась, гладила детей по голове, пристроила к Бурану еще пару собак, потом взяла Таню за руку и, как старой знакомой, совершенно по-свойски сказала:

– Идемте быстрее, там служба начинается, платок вам дам, – окинула ее взглядом и, рассмотрев, во что Таня одета, добавила: – И юбку тоже. Идемте, нас ждут.

И она пошла, хотя с детства не ходила в церковь. Ей там всегда было плохо. Начинала болеть и кружиться голова, сдавливало грудь и даже ком тошноты подкатывал к горлу. А тут Глафира, точнее, Глафира Андреевна – она была старше Тани лет на десять, а то и больше – так уверенно повела ее за собой, словно вопрос решен и не требует выяснений.

В тот первый день Таня отстояла службу, точнее, отсидела, – ей так