Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

Все было здорово. С сестрой Володи, кстати, тоже все прошло мирно. Приятная женщина, очень тепло к ним отнеслась, баловала мальчишек, с Верой общалась на равных, никакого снобизма или предвзятости она не ощутила, хотя чувствовала себя неудобно – вроде как она любовница, это ж понятно… Хотя кто знает, как он представил ее сестре? Они это так и не обсудили, Вера оставила при себе эти вопросы, решив не озвучивать, за что сама себя похвалила – удалось сдержаться, значит, растет. Случился один забавный эпизод, когда в разговоре с сестрой Володи мальчишки узнали, что у них с ней одна фамилия. Удивлению их не было предела.

Вере показали ту жизнь, к которой она стремилась. И все в ней было прекрасно. За исключением одного – она там была совсем одна. Не было того, с кем можно поделиться этой радостью жизни, а без этого для нее все было тускло.

Про кого она там думала? Про Володю? Да, и про него тоже. Только тут было сразу все ясно. Никогда он не будет рядом с ней и ее детьми. Для него они отдельно. Они – не его. Она есть в его жизни, но только в те периоды, когда у него, а не у нее, есть потребность в их общении, а Верины дети – лишь существующее приложение.

Думала ли она про Влада? Думала. Ей хотелось, чтобы он был с ними, чтобы мальчишки плескались по утрам в бассейне не одни, а с отцом, чтобы у них был завтрак, а потом они вместе шли… Она уже и забыла, чего ей всегда стоило собрать их «вместе», и по-прежнему мечтала. Неисправима.

По прилету в аэропорту их встречал Влад. Можно было вызвать такси, как она и планировала, но их рейс задержали на много часов и они прилетали среди ночи. Мальчики писали отцу в Тудаграм из аэропорта в Дубае, они были все время с ним на связи, и он просто сообщил, что приедет за ними, одолжив машину у друга.

Такая странная получилась встреча. Он шел к ним, стоящим в зоне ожидания, быстрым уверенным шагом, какой-то совсем другой – нет, не чужой, просто другой и очень красивый, необыкновенно уверенный… Вере даже показалось, что она ловит восхищенные взгляды женщин, которые провожают его глазами. Он всегда был харизматичным, с необычной внешностью, не зря же она тогда выделила его из всех… А эта грива огненных волос и кофейные глаза!

Подойдя, он хотел ее поцеловать, она поймала этот порыв и даже по привычке подалась ему навстречу, словно они и не расставались, а по-прежнему семья, просто летали отдыхать одни. Одни. Так они и летали одни. Без него. И без кого-либо еще. Они были одни. И он один. И кому нужно это их тотальное одиночество? Ее амбициям и гордости? Это был ее собственный эгоизм. Да, она сама сделала несчастными четверых людей, вместо того чтобы заметить тех, кто рядом, и дать им возможность тоже что-то решать, а не делать только то, что, по ее мнению, нужно всем. Она же их никогда не спрашивала…

Потом они долго ехали домой, сыновья, перед тем как их сморил сон от усталости после длительного перелета, наперебой делились с отцом впечатлениями, показывали фото и короткие видео, которые они наснимали, хвастались покупками разных мелочей… И тут Мишка сообщил расслабившемуся и разомлевшему от их внимания Владу про то, что они жили у тети, у которой такая же фамилия, как и у них.

Вера, сидевшая на заднем сиденье, увидела в зеркале, как метнулся на нее его взгляд, тут же сделавшийся колючим, как заиграли желваки на поросших красноватой щетиной щеках, как он крепче сжал руль. Она ждала, что Влад отреагирует и скажет ей что-то хлесткое, но он сдержался и, когда довез их домой, сухо попрощался у подъезда с детьми, отказавшись подняться, ссылаясь на то, что уже раннее утро и ему нужно на работу. Ей же было отчего-то стыдно. Хотя она взрослая разведенная женщина и все честно, но неприятный холодок и чувство жалости к бывшему мужу долго не отпускали. Она хотела позвонить ему и что-то объяснить, но потом решила не делать этого. Она сильная, и она справится. Нужно быть последовательной в своих решениях.

– Вернулась? Как они там? – Маша закончила лепить пельмени и прибиралась на кухне.

– Да все в порядке. Прикинь, Мишка опять окно нараспашку открыл, ну точно как Влад меня вымораживал всю дорогу! Он и Дениску морозит, все время в соплях оба ходят и спят с открытым окном. Жуть какая-то! – пожаловалась она в сердцах и, увидев, как устала Маша, подошла и обняла ее, уткнулась носом ей в макушку, ощутив, какая же та хрупкая, хоть и сильная духом.

– Ну, что ты? Разнюнилась? Все хорошо будет, а про Влада я вот тебе что хотела сказать, – Маша развернулась, подбоченилась, вздохнула. – Садись-садись, не отвертишься, может, это моя миссия.

– О господи! – Вера скопировала собственных мальчишек, которые закатывали глаза, когда она в очередной раз собиралась прочесть им нотацию, и присела на табуретку.

– Ничего-ничего, послушаешь! Кто тебе еще скажет, кроме меня? Хотя, может, и скажет, да ты слушать не станешь, – сказала она уже чуть тише, переходя на полушепот, чтобы дети вдруг не услышали. – Мне много больше, чем тебе. Не вздыхай! Это важно. Мы все учимся не на чужих ошибках, что было бы неплохо, а на своих. Ты своих уже наделала, так вот время поучиться на моих.

– Ну и завернула! Прям коуч, – улыбнулась Вера и сложила перед собой руки, как примерная ученица с хвостиком и в фартучке. – Слушаю вас, мой учитель!

– И не ерничай, – хитро сощурившись, сказала Маша, тщательно подбирая слова, понимая, что говорит об очень личном и может задеть самолюбие Веры. Да и тема непростая. – Ты знаешь, что за своим мужем я уехала аж на Сахалин, на самую «окраину мира»?

Вера кивнула.

– Только мало кто знает, что это я туда хотела, а он – нет, и что поехал он за мной, а не я за ним… Он работу бросил перспективную, от должности отказался, а там так и не смог толком устроиться по специальности. С его гениальными мозгами мог доктором наук стать, а работал завхозом при музыкальной школе, где я завучем была. Маму мою туда перевез, с дочерью нашей занимался и в институт ее сам подготовил, пока я исполняла свою мечту служить искусству на краю