Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

Да, она сегодня еще успела съездить на свидание с мужчиной моложе ее на пять лет. Ну, это он сказал, что на пять, но, судя по тому, с каким азартным возмущением, активно жестикулируя всем телом (Станиславский бы точно оценил), он рассказывал ей про сдачу ЕГЭ в школе, она засомневалась в заявленной им разнице, хоть и хохотала от души, но чувствовала себя некомфортно. Прогулялись, попили кофе, она даже позволила за себя заплатить, чего обычно не делала, на первом свидании – уж точно, чтобы не быть обязанной. «Забавный парнишка», – Вера как человек креативный невольно давала своим ухажерам определения.

Еще недавно был «бодрый старичок», «жадный перец», «хилый гусь» и «грубый мерин» – последний был особенно неприятным. Подытожив список, можно было делать вывод, что с мужиками у нее не задалось.

Последние года полтора, с тех пор как она стала жить одна, без Влада – может, так совпало, а может, и закономерно, – все ее дела и проекты пошли в гору. Как говорила Янка: «Просто ты теперь не тратишь энергию на преодоление его нежелания жить по-твоему, вот все и складывается. Мы всей командой чувствуем, что ты другая, и даже люди в комментариях отмечают, что ты какая-то возвышенная стала и еще более энергичная… В общем, тебе на пользу». А вместе с успехом проектов улучшилась и материальная сторона ее жизни, словно где-то там что-то копилось, копилось, сосуд наполнился, крышечка приоткрылась, спускной клапан сорвало – и деньги хлынули изобильным потоком. Она не успевала их считать. Нет, может, по мнению каких-нибудь миллионеров (тут она всегда вспоминала Володю, до которого ей как до звезды, хотя она и сама по себе звезда в собственной системе координат), то, что ей казалось ого-го какими доходами, – мелочь на один выходной. Ну и пусть думают что хотят, она всегда соревнуется только сама с собой и дает адекватную оценку своим результатам.

На сегодня Вера рассчиталась почти со всеми кредитами, погасила овердрафт по ИП, отложила деньги на первоначальный взнос по ипотеке, оплачивает детям школу и кружки, покупает себе все, что хочет из одежды…

Она никогда не гналась за брендами, ей, напротив, было интересно найти что-то редкое где-то в секонд-хенде, довести до ума, смиксовать с тем, что у нее уже есть, и получить свой собственный образ. А еще она любила делиться находками с людьми, для кого-то став «городской сумасшедшей», а для тех, кто ее понимает и ценит в людях индивидуальность, быть Верой Редрик, единственной в своем роде.

Наверное, первый раз в ее жизни наступило время, о котором она мечтала – время финансовой независимости. Она стремилась к этому с юности, всегда много работала, но никогда еще не зарабатывала столько, чтобы быть на уровне окружающих ее людей – тех, кого она видела на улицах Москвы, кто заполнял бесчисленные рестораны и кафе, кто, в конце концов, покупал бесконечное количество метров уходящего в небо жилья.

Автомобили еле-еле двигались. Лефортовский тоннель проходит под Яузой на глубине тридцати метров, и было жутко осознавать, что над тобой такая толща земли и воды и ты почти три километра плечом к плечу, кузов к кузову с такими же заложниками обстоятельств, оказавшимися здесь и сейчас, находишься в плену этой еле тянущейся пробки.

Она всегда панически боялась остановиться и застрять в этом тоннеле. Хотя она просто боялась застрять, остановиться где бы то ни было. Наверное, именно это отличало ее от Влада и было ключевой, драматической точкой их разности. Он как раз был скорее созерцателем, двигался по жизни медленно, и курс у него был свой, особый.

Маша не так давно заметила, что Влад многое изменил в себе ради Веры. Женщины часто разговаривали по вечерам на кухне, уложив детей. Если бы не Маша, Вера бы точно не справилась или впала в депрессию – такой позитивщик, как Маша, не каждому встречается. Вере даже иногда казалось, что это Маша – ее мама, настолько она была ментально на нее похожа, в отличие от родной матери Веры.

– Ты что? Да ну тебя! Что он изменил? Жил при мне так, как ему удобно, и использовал по полной программе! – возмутилась Вера, в душе понимая, что не все так однозначно.

– Знаешь, я давно думала, как подступиться к тебе с этой темой… – аккуратно начала Маша.

Она постоянно была чем-то занята и находилась в таком же бесконечно упорядоченном движении, как и племянница. Сегодня Маша лепила пельмени впрок и Вера к ней присоединилась. Они сидели, обе подвязанные кухонными фартуками, перепачканные мукой, Маша раскатывала эластичные «монетки» из теста, превращая их в тонкие прозрачные кружочки, складывала в стопку, откуда их брала Вера и начиняла сочным розовым фаршем из смеси говядины, свинины, лука и молока. «Молоко обязательно, – учила Маша, – оно придает фаршу сочности, запомни, это наш семейный рецепт, невесткам потом расскажешь».

Готовые пельмешки-ушки выкладывались на присыпанную мукой доску и отправлялись в морозильную камеру, которую Вера с Владом купили еще сто лет назад во времена очередного кризиса. Тогда она много работала и замораживала им впрок фаршированные перцы, сырники, блины и даже супы, насмотревшись одного кулинарного блогера – многодетную маму, обучающую свою аудиторию искусству кормить всех досыта, а готовить раз в неделю.

– Маш, может, не нужно начинать все заново? Уже наговорилась вдоволь о нем. Только отошла. Ну его! – вздохнула Вера, ловко сворачивая очередное пельменное «ушко», представив Влада, большого любителя этих самых «ушек», и даже пожалев в душе, что не сможет его угостить – чокнутая, одно слово!

– Слушай, ты видела, что тут опять эта твоя… как ее?.. – Маша чуть задумалась, потянулась к чайнику и налила себе в стакан теплой воды. – А! Таня Волкова она, да?! Ну, та, что «Всю правду о блогерах» ведет… Видела, что она опять выложила, сучка крашеная?

– Ты что? Смотришь ее? – удивилась Вера.

– Да нет, конечно, просто ленту листала, а МайТуб – большой брат следит за нами – подсунул мне ее новое видео. Ну, я начала смотреть, думаю, тебе перескажу вкратце, чтобы ты не тратила время.

– И что там? – Вера опустила глаза, продолжая сосредоточенно набирать чайной ложкой сочные кусочки фарша, ароматно пахнущего луком.

– Вот я и хотела тебе сказать, что все, сдулась она, устала. Видимо, нет там уже ничего, да и раньше все это было по меньшей мере смешно нормальным