Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Как ты думаешь идти, Том? — спросил Ара.

— Близко к берегу, нацелившись на конец острова.

— А этот полукруглый островок с какими-то обломками будешь обследовать?

— Обойду его на близком расстоянии, а вы глядите в оба. А потом стану на якорь в бухте у Гильермо.

— Мы станем на якорь, — поправил его Уилли.

— Само собой. Чего это ты окрысился с самого утра?

— Ничего я не окрысился. Всего лишь восхищаюсь океаном и этим прекрасным побережьем, на которое впервые бросил взор Колумб. Мне повезло, что я не служил под его началом.

— А я думал — служил, — сказал Томас Хадсон.

— Я прочел о нем книгу, когда лежал в госпитале в Сан-Диего, — похвастался Уилли. — Теперь я специалист по Колумбу. Кстати, корабль у него был еще хуже, чем наш гребаный катер.

— У нас не гребаный катер.

— Пока еще нет, — сказал Уилли.

— Ладно, поклонник Колумба. Видишь те обломки, что торчат из воды градусах в двадцати по правому борту?

— Пусть их разглядывают вахтенные, — сказал Уилли. — Однако своим здоровым глазом я хорошо вижу, как на них сидит олуша с Багамских островов. Наверное, прилетела нам в подкрепление.

— Вот и хорошо. Ее-то нам и недоставало, — сказал Томас Хадсон.

— Я мог бы быть великим орнитологом, — продолжал Уилли. — Моя бабка кур разводила.

— Том, мы могли бы и ближе подойти, — сказал Ара. — Вода высокая.

— Думаю, сможем, — согласился Томас Хадсон. — Скажи Антонио пойти на нос, пусть оценит глубину.

— Глубина что надо, Том! — крикнул Антонио. — До самого берега. Тебе ведь знакома эта протока.

— Знаю. Просто хотел лишний раз убедиться.

— Хочешь, я стану у штурвала?

— Спасибо, не надо.

— Теперь остров отлично виден, — сказал Ара. — Осмотри его весь в свой бинокль, Хиль. Я тоже после осмотрю.

— Кто следит за первым четвертным румбом? — спросил Уилли. — Когда это вы руль переложили на меня?

— Сразу, как Том попросил тебя посмотреть на обломки. Мы сделали это автоматически. Теперь ты стоишь у штирборта.

— Все эти морские термины для меня слишком сложны, — сказал Уилли. — Говори со мной человеческим языком. Просто — правый борт, левый борт.

— Ты первый начал, — возразил Генри.

— Пусть так. Но отныне я буду говорить — вниз по лестнице, вверх по лестнице, передняя часть катера, задняя часть катера.

— Уилли, стань, пожалуйста, рядом с Хилем и Арой и осмотри в бинокль берег, — сказал Томас Хадсон. — Берег и ближайшую треть острова.

— Есть, Том, — отозвался Уилли.

На этой наветренной стороне Кайо Гильермо можно было с легкостью рассмотреть человеческое жилье, если оно существовало. Но несмотря на то что катер шел на небольшом расстоянии от берега, они ничего не заметили. Оказавшись напротив мыса, Томас Хадсон сказал:

— Я буду огибать мыс как можно ближе к берегу, а вы все смотрите в бинокли. Если заметите что-то подозрительное, станем на якорь и спустим шлюпку.

Подул бриз, по морю пошли волны, но они не разбивались на отмелях — прилив был слишком высокий. Томас Хадсон смотрел вперед, на маленький скалистый островок. Он знал, что у его западной оконечности лежит затонувший корабль, который при высоком приливе еле выступает из воды красно-коричневым килем. Дальше была мелкая бухта и песчаный берег, но увидеть их можно, только обойдя затонувший корабль.

— Кто-то живет на этом островке, — сказал Ара. — Я вижу дым.

— Точно, — подтвердил Уилли. — Поднимается он с подветренной стороны, а ветер несет его на запад.

— Дым приблизительно в центре песчаного берега, — сказал Хиль.

— Мачту не видишь?

— Нет.

— Они могут днем убирать эту чертову мачту, — сказал Уилли.

— Займите свои посты, — приказал Томас Хадсон. — Ты, Ара, останешься со мной. Уилли, скажи Питерсу, пусть не отходит от радио — независимо от того, слышат его или нет.

— Что ты думаешь об этом? — спросил Ара, когда все разошлись.

— Думаю, если бы я ловил и вялил рыбу, то приплыл бы сюда с Гильермо в штиль, когда тебя донимают москиты.

— Я тоже.

— Уголь на этом острове не обжигают, да и дым слабый. Костер, наверное, недавно развели.

— Или он уже догорает.

— Такая мысль мне тоже приходила в голову.

— Мы это скоро узнаем.

Они обогнули затонувший корабль, на торчащем выступе которого сидела еще одна олуша, и Томас Хадсон подумал: наши союзники времени зря не теряют. К острову они подошли с подветренной стороны, и Томас Хадсон увидел песчаный берег, окаймленный зеленью, и лачугу, из трубы которой поднимался дым.

— Слава богу! — вырвалось у него.

— Это точно, — сказал Ара. — Я тоже боялся другого.

Никаких шхун тут не было.

— Думаю, мы их догоняем. Высадись поскорее на берег вместе с Антонио и расскажи потом, что там увидишь. Я поставлю катер у самого берега. Остальные пусть занимаются своим делом и ведут себя естественно.

Шлюпка развернулась и двинулась к берегу. Томас Хадсон увидел, как Ара и Антонио идут к лачуге, крытой соломой. Они шли быстро — только что не бежали. Дойдя до жилья, они позвали хозяев. К ним вышла женщина. Смуглая, как все индианки, босоногая, с длинными, почти по пояс, волосами. Пока она говорила, из дома вышла еще одна женщина — тоже смуглая, длинноволосая, с ребенком на руках. Закончив разговор, Ара и Антонио пожали женщинам руки и вернулись к шлюпке. Они оттолкнули шлюпку от берега, завели мотор и отчалили.

Шлюпку еще поднимали на борт, а Антонио и Ара уже поднялись на мостик.

— В доме две женщины, — сказал Антонио. — Мужчины на рыбной ловле. Женщина, у которой ребенок, видела, как шхуна вошла в протоку. В это время как раз подул бриз.

— Значит, часа полтора назад, — прикинул Томас Хадсон. — Сейчас уже начался отлив.

— Вода убывает очень быстро, Том, — сказал Антонио.

— Когда она спадет, мы не сможем пройти.

— Да.

— Ну и что нам делать?

— Ты командир — тебе решать.

Томас Хадсон крутанул штурвал, включил оба мотора на две тысячи семьсот оборотов и направил катер к мысу.

— Они тоже могут наскочить на мель, — сказал он. — Будь что будет.

— В худшем случае бросим якорь, — успокоил его Антонио. — Дно здесь глинистое. Глина и ил.

— И подводные камни, — добавил Томас Хадсон. — Пришли сюда Хиля — пусть следит за столбами. Ты, Ара, и Уилли, проверьте оружие. А ты, Антонио, постой рядом.

— Протока эта паскудная, — сказал Антонио. — Однако и ее можно пройти.

— Только не при отливе. Но, может, эти сволочи тоже сядут на мель или ветер утихнет.

— Ветер не утихнет, Том, — сказал Антонио. — Для пассата он слишком устойчивый.

Томас Хадсон глянул на небо и