Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли

Сицилиец ответил изящным и легким жестом.

– Ваше сиятельство, я всецело к вашим услугам, только дайте знать.

– Это сущий пустяк, – ответил я. – Нужно просто забрать маленький чемоданчик, принадлежащий моему другу, и отнести его на борт «Рондинеллы», оставив под присмотром капитана. Можете это сделать?

– С большой охотой. Заберу его хоть сейчас, если вам будет угодно.

– Это именно то, чего я хотел. Подождите здесь, и я его вам принесу.

Оставив его на минуту-другую, я удалился в свою спальню и достал из шкафа, который всегда держал запертым, обычный потертый кожаный чемодан, куда я сам тайно, без ведома Винченцо, упаковал все, что счел полезным и необходимым. И в первую очередь – толстую пачку банкнот. Это были почти все оставшиеся деньги, которые я положил в банк в Палермо. Я постепенно снимал их, оставив лишь пару тысяч франков, в которых пока особенно не нуждался. Я запер почти невесомый чемодан без именной бирки, затянул на нем ремни и отнес его Андреа, который легко подхватил ношу правой рукой и с улыбкой сказал:

– Ваш друг не так уж и богат, ваше сиятельство, если это и есть весь его багаж!

– Вы угадали, – ответил я с легким вздохом, – он действительно очень беден, поскольку лишился всего, что принадлежало ему по праву, после предательства людей, которые пользовались его милостями… – Я помолчал; Андреа слушал меня с большим сочувствием. – Теперь понимаете, почему я заплатил за его проезд и вообще сделал все, что в моих силах, чтобы как-то помочь ему.

– Ах! Какое же у вас доброе сердце, ваше сиятельство, – задумчиво пробормотал сицилиец. – Побольше бы в мире таких как вы! Чаще всего, стоит фортуне отвесить человеку пинка, все вокруг считают своей святой обязанностью добавить еще и от себя. Таким образом, бедолага не успеет и глазом моргнуть, как его забьют насмерть! Этот ваш друг еще молод, senza dubbio?[79]

– Да, достаточно молод, ему не исполнилось и тридцати.

– Значит, вы ему как отец родной! – с энтузиазмом воскликнул Андреа. – Надеюсь, он по достоинству оценит столь щедрую помощь, ваше сиятельство.

– Разделяю вашу надежду, – ответил я, не в силах сдержать улыбку. – А теперь, дружище, возьмите вот это. – С этими словами я вложил ему в руку маленький запечатанный конверт. – Это для вас. Не открывайте его, пока не окажетесь дома, рядом с матерью, которую вы так сильно любите, и с белокурой малышкой, о которой недавно упоминали. Если содержимое конверта доставит вам удовольствие, а я уверен: так оно и будет, подумайте о том, что ваше счастье делает счастливее и меня.

Темные глаза сицилийца благодарно сверкнули, пока я говорил. Опустив на пол чемодан, что был у него в руках, он протянул мне руку с некоторой застенчивостью и откровенным дружелюбием. Я тепло пожал ее и попрощался с ним.

– Per Bacco! – воскликнул Андреа с каким-то стыдливым рвением. – Сам дьявол, должно быть, ухватил меня за язык! Полагаю, я должен кое-что сказать вам, ваше сиятельство, но, клянусь жизнью, я не могу подобрать нужных слов. Постараюсь отблагодарить вас получше, когда увижу в следующий раз.

– Да, – отозвался я мечтательным и несколько утомленным голосом, – в следующий раз, когда мы увидимся, вы меня поблагодарите, если пожелаете, но только поверьте, я не нуждаюсь ни в какой благодарности.

И так мы расстались, чтобы больше уже никогда не встретиться; он вернулся к своей веселой, опасной жизни, продуваемой ветрами и просоленной морем, а я… Однако не станем забегать вперед. Позвольте мне пройти шаг за шагом по лабиринтам памяти, по древней земле, орошенной слезами и кровью, не пропуская ни одного острого камешка на скорбном пути, ведущем нас с вами к финалу.

В тот же вечер у меня состоялась важная беседа с Винченцо. Он пребывал в меланхоличном и молчаливом настроении, причиной которого стало объявленное мною известие о том, что во время моего свадебного путешествия его услуги не потребуются. Слуга надеялся сопровождать меня, исполняя обязанности посыльного, камердинера, дворецкого, словом, моего доверенного лица – и эта надежда отчасти смягчала досаду, которую он, судя по всем признакам, испытывал при мысли о моем предстоящем браке.

Теперь его планы рушились, и если столь добродушный малый способен терять самообладание, то это был самый подходящий случай. Винченцо застыл передо мной со своим обычным почтительным видом, но избегал моего взгляда и не отрывал глаз от орнаментов на ковре. Я обратился к камердинеру с беспечным видом:

– Что ж, Винченцо! Видите, в конце концов радость настигла даже меня! Завтра я женюсь на графине Романи – самой красивой и, возможно, самой богатой женщине в Неаполе!

– Это мне известно, ваше сиятельство, – проговорил он с тем же упрямым выражением на лице, не поднимая взгляда.

– Кажется, вас не радует перспектива моего счастья? – насмешливо осведомился я.

На мгновение он вскинул глаза, но так же быстро снова потупился.

– Разумеется, если бы точно знать, что ваше сиятельство действительно счастливы, – с сомнением протянул камердинер, – это было бы превосходно.

– А вы, значит, не уверены?

Он помолчал, затем твердо ответил:

– Нет, ваше сиятельство не выглядит счастливым. Вот уж воистину, нет и нет! У вас такой вид, будто вы больны и печальны одновременно.

Я безразлично пожал плечами.

– Вы заблуждаетесь на мой счет, Винченцо. У меня все хорошо, даже очень хорошо, я счастлив! Боже правый! Счастливее просто быть невозможно! Впрочем, что касается моего здоровья и благополучия, если даже меня они не беспокоят, то вас не должны и подавно. Послушайте, я хочу попросить вас еще об одной услуге.

Камердинер выжидательно покосился на меня исподлобья. Я продолжал:

– Завтра вечером нужно, чтобы вы уехали в Авеллино.

Это изумило его до крайности.

– В Авеллино! – выдохнул он. И снова пробормотал себе под нос: – В Авеллино!

– Ну да, в Авеллино, – повторил я с некоторой досадой. – А что вас так удивляет? Передадите синьоре Монти послание от меня. Послушайте, Винченцо, все это время вы служили мне верой и правдой, и я рассчитываю в дальнейшем на ту же безоговорочную преданность и послушание. Завтра, после того как начнется свадебный бал, вы мне здесь больше не понадобитесь, поэтому возьмите билет на девятичасовой поезд, поезжайте в Авеллино и – прошу понять правильно – оставайтесь там, пока не получите от меня дальнейших известий. Долго ждать не придется, а тем временем, – при этих словах я усмехнулся, – вы можете наслаждаться любовью Лиллы.

Винченцо не улыбнулся в ответ.

– Но… но, – пролепетал он, заикаясь, будучи в сильном замешательстве, – если