Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

Но Рафаэль внезапно мрачно вздохнул, его взгляд стал тяжелым и отстраненным, и она снова выпалила, не особо подумав:

– Извини. Я не должна была.

– Полагаю, у вас это не очень серьезно? – неожиданно спросил он, оборвав поток ее бессвязных оправданий.

Лина вздрогнула. Опустила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда.

«Несерьезно…»

Сейчас ей вообще все в мире казалось несерьезным. Кроме него.

– Как бы то ни было, все должно быть честно, – выдохнула она негромко.

Рафаэль почему-то стиснул зубы, его челюсть напряглась.

– Может, и так, – медленно протянул он. – Только, на мой взгляд, не все заслуживают честности.

Снова совсем не то, что было ожидаемо.

Лина чуть сдвинула брови, понятия не имея, о чем он говорит.

– У Кости, может, и есть минусы, но он заслужил правду, – проговорила она. – И с тобой мы тоже не должны были… Ты тоже заслужил. Прости.

– Лина… – позвал он и явно хотел сказать что-то еще. Но она резко развернулась и выскочила из лофта. Тяжелое чувство внутри душило сильнее, чем ее мог бы придушить даже сам Костя.

Сперва нужно было поговорить с ним. А потом вернуться и снова поговорить с Рафаэлем. Если, конечно, хоть кто-нибудь из них будет ее слушать.

Впрочем, она еще не знала, что ее попытка быть честной и правдивой уже безнадежно запоздала. Потому что буквально за полчаса до того, как в лофте погас свет, за панорамным окном на темной улице замерло бледное, искаженное гримасой ярости лицо Константина Яворова, задранное в сторону второго этажа. Когда правит вечерний полумрак, сквозь горящие огнями окна может быть слишком многое видно.

Видно, как два человека стоят близко друг к другу, как смеются, как смотрят глаза в глаза. А еще видно личность мужчины, которого Константин запомнил даже слишком хорошо.

Поэтому правда, которую Лина собиралась ему сказать, уже не имела ровным счетом никакого значения.

Глава 14

Точка невозврата

Лина

Два дня. Сорок восемь часов тщательно сдерживаемого шторма. Лина металась по комнате в общаге, сжимая телефон до побелевших костяшек. Десять провальных звонков Косте. Двадцать сообщений в Telegram, отмеченных холодными серыми галочками «Не прочитано». Тревога, сначала тихая, как фоновая музыка, теперь ревела сиреной.

Что-то было не так. Куда он опять пропал?

С Костей это иногда случалось. Собственно, за это Алиса и Катя его и не любили. Считали, что так порядочные мужчины не поступают.

Лина сперва тоже злилась, а потом вроде как привыкла. Костя всегда возвращался, извинялся, дарил ей большие букеты цветов, от которых пахло на всю общагу. И на которые она неизменно смотрела с жалостью, но принимала, чтобы не обидеть парня. Потом он звал ее в какой-нибудь ресторан, где заказывал все, что вздумается. Шутил и старательно делал вид идеального спутника жизни.

Как-то со временем Лина к этому привыкла, хотя и до сих пор не могла доверять Косте до конца.

Впрочем, сейчас все это имело мало значения, потому что сердце у нее было не на месте. Предчувствие подсказывало, что что-то не так. Но, естественно, понять, что именно, она никак не могла.

На третье утро Лина, уставшая от нервного напряжения, потащилась на работу. Может, рутина скучных цифр в компьютере ее немного отвлечет?

На самом деле план оказался хуже некуда.

Едва переступив порог офиса, Лина будто бы попала в эпицентр взрыва. Кирилл Александрович, ее босс, во всей красе стоял посреди полуразрушенного кабинета с таким видом, словно за пазухой у него топор и он его вот-вот вытащит.

– А вот и наша профурсетка явилась! – Его крик едва не разбил бетонные стены офиса, заставив вздрогнуть всех сотрудников в соседних кабинетах. – Думала, наняла братков, чтобы меня запугать, так я сразу и заткнусь? Черта с два! Я сам кого хочешь заткну! Ты поняла меня?! Поняла?!

Лина отшатнулась, вписавшись в закрывшуюся дверь.

Глаза босса сверкали, изо рта брызгала слюна.

И, честно говоря, ничего она не поняла.

– Что молчишь? – взвыл он. – Стыдно стало? И она еще вздумала в офис приехать! Или ты решила посмотреть, как я буду здесь в ужасе под ногами у тебя ползать? Посмеяться надо мной вздумала?

Кирилл Александрович шагнул к ней, и Лина нервно заозиралась по сторонам в поисках тяжелого предмета для самозащиты.

К несчастью, ничего подобного не было. Все предметы спрятались за спиной поехавшего крышей босса.

– Я… не знаю, о чем вы говорите, – пробормотала она, чувствуя, как ее начинает потряхивать.

– Не знаешь? Ну надо же! Действительно такая тупая? Или он тебе не сказал? – вдруг добавил тот, склонив голову набок. – Не думай, ты меня этим не разжалобишь. Я даже разбираться не стану. Твою никчемную тощую задницу я удалил, не переживай. Так своим псам и передай. Хотя там и смотреть было не на что.

Лина застыла на месте, кровь отхлынула от лица. Холодная волна прокатилась по спине.

– Какую… задницу? – прошептала она.

– Не прикидывайся! – Кирилл Александрович плюнул словом как кислотой. – И если ты такая тупая, что еще не поняла, то ты уволена! Исчезни с глаз моих! Выйди и не появляйся! Мне проблемы не нужны!

В голове у Лины стремительно щелкало, но элементы пазла не складывались. Натянутая до предела пружина стресса грозила разорваться, и мыслительный процесс никак не желал функционировать нормально. Ее била крупная дрожь.

Лина выскочила на улицу, давясь слезами, которые никак не хотели находиться там, где им положено. То есть внутри тела. Пальцы сами собой снова набрали номер Кости. Ведь это он устроил ее к этому Кириллу.

На этот раз долгие гудки не мучили Лину. Костя ответил мгновенно, и его голос обрушился на нее новым потоком кислоты.

– А, доигралась? – почти вырвало его в трубку. – Думала, я так все оставлю? Если б знал, что ты такая кошка помойная, которая ноги перед миллионерами раздвигает, я б не парился! Не дарил бы цветы, не тратил время!

«Опять он про цветы… Еще и попрекает ими», – мысленно скривилась Лина, но так ничего и не ответила.

– А я-то, дурак, думал, это случайность! Просто чокнутый в спортзале попался! Их там, надо заметить, полно, – как-то истерично хохотнул он. – Думал, это парень Светика нас застукал.

Лину бросило сперва в жар, а потом в холод. В такой ледяной холод, из которого, кажется, уже никогда не выбраться, не согреться.

– Но нет, это, оказывается, парень моей девочки, да, дорогая? – зло заржал