Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

– А какое тебе вообще до этого дело?

Очередное подтверждение того, что Яворов был неверен ей изначально, конечно, ранило. Но… почему-то уже не так сильно. Нечто другое приносило особенно сильную боль. Но Лина пока сама не понимала, что именно.

– Не знаю, Лина.

Снова бесцветно.

– Что, даже не скажешь, что не должен был? – горько хмыкнула она.

– Не скажу. – В его тоне прорезалась сталь. – И сделал бы так снова. Я ни о чем не жалею. Яворов – придурок. И его последующие поступки лишь подтверждают это. Я рад, что вы расстались.

Лина замерла.

– Откуда ты знаешь?

Тишина затянулась, стала звенящей.

– Он сам мне сказал.

– Вы что, блин, перезваниваетесь? – почти взвизгнула.

– Я должен был убедиться, что он уничтожил… твое фото.

От этих слов внутри снова все оборвалось. Ну сколько это будет продолжаться?

– Как ты о нем вообще узнал? – прошептала она, сдержав всхлип.

Было стыдно. Ужасно. Отчаянно.

– Котофеич нашел его, получив доступ к переписке Яворова и Григорьева.

– Григорьева?..

– Кирилла Александровича. Твоего…

– Бывшего босса. Поняла. – Холодная ярость начала закипать в жилах. – И что еще «нашел» твой Котофеич? Зачем ты это сделал, зачем искал переписки? Ты маньяк? Может, ты и не такое провернул, что-нибудь похлеще, о чем я не знаю?

– Нет. Лина, это… вышло случайно. Я увидел его фото в твоем профиле… кликнул на отметку… и не смог остановиться, пока не узнал о нем все. Прости. Этого я не должен был делать.

Голос Эла совсем потух, и Лине даже на какой-то миг стало его жаль. А еще что-то екнуло в груди.

Он искал ее в соцсетях?.. Еще до того, как она…

– Звучит как бред преследователя, – выдохнула она, чтобы не развивать опасную мысль, которая дала бы ей слишком много надежд.

– Согласен. Я все исправлю.

– Ничего ты не исправишь. Но это уже не важно. Костя обещал тебе отомстить. Имей в виду.

– Он не посмеет. Поверь…

– Твое дело. Больше не звони. Я не хочу разговаривать.

– Лина…

Она положила трубку. Палец дрожал, когда нажимал кнопку «Заблокировать номер». Казалось, этим жестом она отрезала часть самой себя. Ей казалось, что так она отрезает и воспоминания, которые делали больно. Но это оказалось совсем не так.

Жизнь у бабушки была аскетичной. Дорога в универ занимала два часа в одну сторону. Собственно, именно поэтому она пять лет назад и решила жить в общаге. Хотя… существовали и другие причины.

Душ тут был по расписанию, на кухне – вечный полумрак и стерильная чистота. Не то чтобы Лина была против, но, не обладая подобным перфекционизмом, часто выслушивала нотации. Приходилось терпеть.

Впрочем, к чести бабули, Инга Вениаминовна, женщина с седыми волосами, убранными в тугой пучок, и мудрыми глазами за толстыми очками, не задавала лишних вопросов, когда Лина приехала к ней. Не задавала и потом. Просто сказала как-то спокойно: «Отдохни, птичка. Всякое в жизни бывает».

И Лина пряталась у нее от мира как улитка в ракушку. Отключала уведомления, игнорировала звонки. Только Катя и Алиса удостаивались лаконичных сообщений: «Жива-здорова. Уехала. Не переживайте». Истинную же причину своего бегства она не раскрывала никому.

Лекции в универе подошли к концу, и отсутствие Лины на это никак не повлияло. А затем и вовсе началась последняя сессия. На нее, конечно, прийти пришлось. И если сперва у Лины совершенно не было настроения общаться с подругами, то волей-неволей постепенно Алиса и Катя выколупывали устрицу из ее раковины.

Однако сердце продолжало ныть, несмотря на время и заботы. И чем дальше в лес, тем больше становилось ясно, что дрова там вовсе не Костины. Лина скучала не по нему.

А по резким, колючим фразам. По взгляду голубых глаз, способных обжечь. По рукам, пахнущим кофе, и скрытой в них вселенной.

Лина злилась на него, на его вторжение в ее личную жизнь, на его дурацкие маньячные методы.

Впрочем… он ее больше не преследовал. Не пытался ни позвонить, ни случайно встретиться…

Не такой уж он и маньяк, судя по всему.

А еще теперь по ночам, перед сном, именно его образ возникал перед ее глазами. И время, вместо того чтобы лечить, лишь заостряло воспоминания, делая их ярче и мучительнее.

И вот наступил день икс. Третья неделя ее затворничества обозначилась свадьбой Алисы. Естественно, в единственном в своем роде «Рафе».

Конечно, отказаться было невозможно. Все было распланировано заранее, все подготовлено, и согласия получены. Подвести подругу Лина не смогла бы даже в самом страшном сне. Да и любопытство, если говорить откровенно, грызло изнутри.

Готовилась она долго, подбирала платье, смотрела в зеркало и уверяла себя, что справится с чем угодно. И что до Рафаэля ей никакого дела нет. Она даже продумала детали их вероятной встречи. Как безупречно будет себя вести, что говорить.

Впрочем, естественно, в реальности все оказалось совсем не так… Далеко не так.

Глава 16

Свадьба

Лина

Войдя в «Раф», Лина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Здесь все было так же прекрасно, как и прежде. Тот же волнующий аромат, те же переливающиеся стены. Только теперь пространство было преображено для праздника. Роскошные букеты белых пионов и эвкалиптов, мерцающие гирлянды, столы, ломящиеся от угощений.

Подружки невесты, включая Лину, были в элегантных платьях-футлярах нежного пудрово-сиреневого цвета, подчеркивающих фигуры. У каждой – свой образ, лишь цвет общий.

А сама Алиса, сияющая, парила в воздушном платье с пышной юбкой и изящной вышивкой, похожая на ожившую фарфоровую статуэтку.

Рафаэля нигде не было видно. Лина тайно вздохнула с облегчением, смешанным с разочарованием. Хотелось выпить его прекрасный кофе… а сейчас сваренный чужими руками напиток ее почему-то совсем не привлекал.

– Привмяу-у-у, дорогие гости! – раздался знакомый мурлыкающий голос. Голограмма Котофеича в изящной бабочке, увеличенная до внушительных размеров, сидела на одном из столов в центре зала. – Прекрасная невеста, отважный жених и их замечательная свита! Сегодня мы будем веселиться, смеяться, поздравлять молодых и, конечно, пить кофе! Я буду вашим тамадой или, если угодно, тама-котом! Готовьте лапки к аплодисментам, а сердца – к восторгам!

Вечер потек плавно, наполняясь тостами, смехом и музыкой. Лина старалась быть тенью, прячась среди остальных светло-сиреневых платьев. Не хотелось ей ни плясать, ни шутить, под ребрами застыло тревожное ожидание, которое она старательно игнорировала. И, наверное, все могло бы и дальше протекать в спокойном непринужденном веселье. Однако всему хорошему в какой-то момент приходит конец. И конец Лины настал в час конкурсов.

– А теперь, друзья, приглашаем три пары для