Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

– Как скажешь, – кивнул Рафаэль, спокойно закрывая папку и откидываясь назад в кресле. Он больше не смотрел на нее, и стало немного легче.

– Алиса просила спросить у тебя о Котофеиче. Она хочет какую-то нейрофишку на свадьбе. Чтобы поразить гостей. Игру какую-то – может, интерактив с голограммами? Не знаю. Это возможно реализовать?

Рафаэль внезапно быстро кивнул, а затем развернулся на крутящемся кресле в сторону центра комнаты.

– Котофеич, что у нас есть для такого запроса? – проговорил он в воздух, и Лина не поверила своим глазам.

Голограмма кота материализовалась прямо в центре помещения, сладко потягиваясь.

– Мяу-вау! Отличный повод устроить paws-пати! Могу провести викторину для гостей с голографическими подсказками. Или создать интерактивную стену, где пожелания молодоженам будут появляться в виде светящихся символов. А еще я могу спроецировать на потолок звездное небо с датами их знакомства и помолвки! И, конечно, станцую самую модную танцевальную баттл-сценку с лучшим танцором на свадьбе, если он, конечно, не побоится проиграть коту!

Лина невольно рассмеялась.

– Это просто восхитительно!

– Давай продемонстрируем Лине возможности системы, – сказал тогда Рафаэль, и тут же в ответ на его команду в комнате погас свет, заменившись лишь легкой неоновой подсветкой вдоль потолка. А в центре лофта трехмерная, невероятно детализированная фигура Котофеича увеличилась в размерах и стала отбивать чечетку под зажигательный джаз. Его виртуальные лапки отбрасывали словно бы настоящие тени, а движения ничем не уступали человеческим.

– Голограмма высокого уровня, – пояснил Рафаэль. – Может изобразить кого угодно. По фотографии, загруженной при входе, можно в реальном времени сгенерировать видео с гостем и спроецировать его. Например, танцующим.

– Правда? Такое вообще возможно? – не поверила Лина.

Похоже, это прозвучало как вызов, потому что на этот раз Эл действительно улыбнулся, но как-то очень уж опасно.

– Котофеич, покажи нам Лину, танцующую танец маленьких утят. И закрой шторы, чтобы было лучше видно.

– Эй! – возмутилась она. – Зачем? Какой танец?

Пока она возмущалась, прошло достаточно времени для генерации видео, и в центре комнаты появилась ее точная голографическая копия, нелепо переваливающаяся с ноги на ногу под знакомую детскую мелодию. Это продолжалось не меньше минуты, за которую Лина успела сгореть со стыда раз двадцать и представить себя проваливающей сквозь землю – тридцать.

– Пожалуйста, больше никогда так не делай! – простонала она, в ужасе закрывая лицо ладонями, но смех прорывался сквозь пальцы.

Рафаэль тоже улыбался, глядя на нее странно и, наверное, впервые за весь их разговор как-то тепло, что ли. А затем махнул рукой, и голограмма замерла.

И как бы ужасно ни выглядела она в танце маленьких утят, сама идея показалась Лине гениальной. Алиса бы пришла в восторг.

– А голограмма может показать двух танцующих людей? – спросила она. – Только лишь бы не получилось криво. Нейросети иногда делают ужасно странные видео, особенно с несколькими персонажами.

Рафаэль пожал плечами, в его глазах, устремленных на нее в полумраке, внезапно мелькнул новый озорной огонек. И что-то еще, отчего у Лины сердце пропустило удар. – Давай проверим.

Лина успела только отрыть рот, как Рафаэль уже скомандовал:

– Котофеич, покажи, как мы с Линой танцуем медленный танец. Композиция – «Заплетай».

Ну и все. Сердце остановилось.

Кажется, на несколько долгих, почти бесконечных, мгновений, чтобы затем ринуться вперед, как тройка лошадей к обрыву в старых фильмах.

Потому что в центре лофта под нежные, пронзительные аккорды гитары и голос Ершова возникли они.

Ненастоящие. Но такие живые.

Голограмма Рафаэля нежно обнимала ее голографическую копию, их тела плавно двигались в такт музыке. Ее любимой музыке!

И от этого все внутри еще сильнее разрывалось на части.

Он смотрел на нее – эту нереальную – так горячо и жадно, словно хотел ее всю. Его виртуальная рука лежала на ее талии, пальцы чуть сжимали ткань платья, которое она сегодня надела. Это было так удивительно, так трепетно и так… невыносимо.

Лина вдруг словно поняла, как это могло бы быть.

И теперь стереть это из памяти стало просто невозможно. Она вдруг с болезненной ясностью осознала, что отдала бы слишком многое, лишь бы это стало правдой. Чтобы он, настоящий, держал ее так же под ее любимую песню, которая сейчас звучала, наполняя комнату шорохом их шагов и звуком смешавшегося дыхания.

Неправильно.

Нельзя!

Но…

Музыка затихла. Голограммы растворились. Лина опустила глаза, пытаясь поймать ускользающий из легких воздух, спрятать эмоции и дрожь в руках.

Это было слишком.

– Ладно, мне пора идти, уже поздно, – выдохнула она неровным голосом, резко поднимаясь с кресла.

Он встал одновременно с ней.

– Погоди, я… – начал он тоже как-то рвано. Его рука легла на ее запястье.

Лина посмотрела на его пальцы, сжимающие ее, обжигающие кожу, затем подняла взгляд на него, встретившись с широко распахнутыми голубыми омутами.

И в этот самый момент тусклый свет неоновых лент вдоль потолка погас. Котофеич исчез и не появлялся.

Абсолютная, густая, бархатная тьма поглотила все. Шторы были закрыты, ни единого лучика с улицы. Слышно было только их дыхание: ее – частое, сбившееся, и его – более глубокое, но такое же неровное.

– Твою ж… – выругался Эл совсем рядом. – Наверное, Котофеич перегрузил систему своими танцами.

Лина попыталась усмехнуться:

– Сложная техническая система нас подвела?

Получилось неуверенно и вяло. Вот только Рафаэль вдруг шагнул ближе в темноте и коснулся ее руки. Не запястья и не ладони. Возле плеча.

Сдавил чуть сильнее…

Горло сжало спазмом. Лира замерла, не видя, но ощущая, что он был слишком близко.

Слишком.

А потом прозвучал его чуть хриплый ответ:

– Это я сам подвел систему. Потому что не могу думать, когда ты рядом…

Огонь полыхнул и сжег все, что было в голове, одним смертоносным ревущим потоком.

– Что ты сказал? – прошептала она практически одними губами.

Он не ответил. Вместо этого пальцы его второй руки скользнули ей на талию. А первая с плеча поднялась вверх, прошлась по ключице, дотронулась до шеи.

Прикосновение было таким острым, таким… что все внутри оборвалось. Лина не могла пошевелиться, не могла дышать.

Лишь почувствовала, как его мощная фигура прижалась к ее телу, слегка вдавливая ее в себя. Как игриво скользнул кончик его носа по ее щеке, а затем губы едва-едва опустились на уголок ее рта.

Словно дразня.

Или спрашивая разрешения…

Глава 15

«Лаская ночь, коснись меня, имя тебе искушение…»

Лина

Сперва его губы двигались осторожно, мягко. И казалось, что в любой