Громовы Лозы - Райна Фотева

Пока Паша смотрел по сторонам, Дима рассказал о том, что работает вахтами и раз в два месяца уезжает на север. Вероятно, подумал Павел, это помогает молодому мужчине вносить разнообразие в свою жизнь, потому что едва ли можно было представить, что человек в его возрасте с удовольствием мог жить безвылазно в этой глуши. Едва ли красота природы могла компенсировать ему блага цивилизации. Но, несмотря на эти мысли, он чувствовал уважение к Диминому выбору — продолжать дело своего отца на земле деда.

— А вот наш «Январь», — сказала Катя, указывая на дом справа.

Это был обычный деревенский дом из его детства, свежевыкрашенный, с чистыми окнами и нарядными белыми ставнями. Он соседствовал с новым большим домом Громовых, имел свой забор из частых зеленых вертикальных реек и две калитки: одна выходила на дорогу, вторая — во двор Громовых.

— А дальше дом дяди Вити, — продолжала Сова, и первое, куда посмотрел Паша, было прямоугольное чердачное окно.

— Здравствуйте, здравствуйте! — услышал он за спиной и обернулся. На высокой веранде главного дома стояла Анна Громова. — Сколько лет, сколько зим!

— Здравствуйте, тётя Аня! — весело крикнул Паша в ответ, двинувшись к ней, чтобы ответить на приглашение обняться. Она обхватила его плечи с двух сторон и внимательно вгляделась в лицо.

— Ну что за парень вырос! — ласково произнесла женщина. — А кудри где?

— Стригу, — улыбнулся Паша в ответ.

Светлые глаза, обрамленные лучиками возрастных морщинок, внимательно изучали его, глядя с восхищением. В детстве тётя Аня немного с ним общалась: «здравствуйте — здравствуйте», иногда спрашивала, не видел ли Паша её детей или как дела, но не больше, по крайней мере он не помнил ничего более близкого. Хотя, кажется, с мамой они иногда гуляли по вечерам, но эти воспоминания были совсем туманными.

— Ты, конечно, вылитый дед, Павлик! Смотрю на тебя, и как будто снова молодуха, приехала с мужем к его родне впервые, и Иван Степаныч передо мной. Он, конечно, постарше был тогда, но прям вижу его в тебе. Удивительное дело!

Паше всегда нравилось, как тепло его встречали люди. Проблема лишь в том, что это, как правило, было только в начале, пока он не покажет себя во всей красе. И, зная, как скоротечны эти восторги, он наслаждался каждой минутой внимания.

— Похож на дедушку, да?

Задавая вопрос, Паша нашёл глазами Катерину, которая смотрела на всё это со стороны, держа руки в карманах. Их взгляды на мгновенье встретились, а потом она снова посмотрела на мать.

— Похож! Ты надолго?

— Пока не знаю, по ситуации, — уклончиво ответил он.

— Ну тогда приходи к нам сегодня на ужин! — довольно произнесла тётя Аня, похлопав его по плечу в очередной раз.

— А я баню затоплю, — добавил Дима, снова бросая палку Ромео.

Предложение было принято с удовольствием: веселиться Паша всегда любил, и компания казалась ему для этого подходящей. Возвращаясь к себе вдоль забора, он посмотрел на главный и старый дома Громовых с улицы. Как «Январь» и два коттеджа на озере, эти здания выглядели идеально для своей местности — нарядные, ухоженные, привлекательные. Он спросил себя, захотел бы он приехать в подобное место, если бы выбирал, где отдохнуть на выходных или в отпуске, и решил, что да. — Это то место, которое бы он выбрал по фотографиям. Оно жило! Из труб шёл дым, на окнах висели занавески, во дворе игриво гавкала собака и даже где-то плакал ребёнок. Дом Громовых дышал. Паша тоже дышал, только совсем ничего не чувствовал при этом.

Стягивая резиновые сапоги у дверей кухни, он снова поймал себя на мысли, что всегда был одинок.

Всегда.

С тех пор, как перестал ездить в Лозы. Как умер дед.

Суровое лицо Ивана Степановича Самсонова смотрело на внука с портрета на стене: буравящие темные глаза, плотно сжатые губы среди темной бороды, белая рубаха, темные кудри торчали из-под кепи.

— Привет, дед, — прошептал Павел. — Я дома.

6

Катя была сама не своя последние несколько часов. Никак не могла найти себе места, хваталась то за одну работу, то за другую, пытаясь успокоить и руки, и голову. Больше всего помогало мытьё посуды, но мама уже давно решила этот вопрос посудомойкой, и сегодня, пока она готовила, а Катерина ловко принимала у неё использованные кастрюли и сковородки, всё это работало лишь до момента, когда Лена попросила побыть с малышкой Тамарой.

Тома играла на полу в спальне родителей, сидя на зелёном ковре. Заячьи ушки от её комбинезона свисали на маленькие плечики, и со спины девочка выглядела как настоящий зайчонок. После новогодних праздников снять с годовалой Тамары маскарадный костюм зайчика было просто невозможно, она требовала его каждый день. В дальнейшем в доме появилась различная другая атрибутика с подобной тематикой, но уши на Томе теперь были постоянно.

Катя легла рядом с племянницей на бок, помогая собирать пирамидку и башенку из кубиков, мыслями витая в облаках.

Этот ребёнок появился в семье словно чудо. После нескольких лет в браке Лена смогла забеременеть только в Лозах. А новость о будущем ребёнке вернула к полноценной жизни маму после смерти отца, она буквально расцвела. Тамара была всеобщей любимицей, а совершенно ангельский вид с белыми вихрями кудрей и круглыми голубыми глазками возвышал до небес.

Когда Катя смотрела на племянницу, она чаще всего думала о собственных детях: будут ли у неё когда-нибудь? Дни сменяли года. Она понимала, что в Питере устроить личную жизнь было бы просто, она и была у неё тогда, но здесь, в Лозах, среди лесов, довериться Вселенной и чего-то ждать, казалось глупым. Да и не ждала она ничего. Ещё и тётя Света, как пример женского одиночества, всегда неосознанно напоминала о правде жизни.

— Возьми голубой, — сказала Катя, предлагая девочке бублик от пирамидки.

— Дай, — ответила Тома, забирая деталь.

Какая ирония судьбы, снова думала Катя, найти своё место и не найти своего человека. А брать от жизни то, что плохо лежит, какого-нибудь одинокого мужчину, подходящего возраста, чуть красивее обезьяны, с привычками, с которыми можно смириться ради простого женского счастья, она тоже не хотела. И Паша, пусть даже и симпатичный, но явно проблемный, ей не был интересен. Даже когда прожигал насквозь своими глазами. Даже если её всю слегка лихорадило от его присутствия. Не интересен.

Сегодня он придёт в баню и потом на ужин. У мамы уже наготове несколько блюд. Павел даже не представляет, как ему повезло, потому что обычно,