Громовы Лозы - Райна Фотева

Алёна осталась в прошлом. По крайней мере сейчас ему так казалось. Он закончил всё, что они не достроили. Всё, что они строили, не сговариваясь. Всё, на что она надеялась, отдавая ему своё сердце в течение почти трёх лет. А закончить оказалось так легко! Просто дать ей возможность сделать собственные выводы, принять собственные решения. Женщины ждут от мужчин действий, а если он не двигается, то она какое-то время делает всё сама. А потом запал кончается, и заканчивается всё. Значит ли это, что отношения живут ровно столько, сколько ими движет женщина, пока она верховодит ими, как кукловод? Паша не знал ответа на этот вопрос.

Он должен был отпустить Алёну. Сначала этого очень хотелось — прекратить все эти драмы и выяснения. Потом стало стыдно. Потом больно. Больно, на самом деле, было до сих пор. От любви ли, или от вины, а может, отчего-то еще, что Павел был просто не в состоянии осознать, но он остро ощущал своё одиночество. Сейчас и всегда.

Катя шла, не привлекая к себе внимания, лишь иногда напоминая о чем-то из детства: заблудившейся корове бабы Дуни, которую они всем детским табором гоняли по лесу, пытаясь увести к дому (Паша смеялся, он забыл про этот случай); или про то, как она однажды чуть не вывалилась из чердачного окна дома дяди Вити, а Паша схватил её за хлястик на шортах.

— Вообще не помню такого, — серьезно сказал он, повернувшись к ней всем телом, — когда это было?

— Я уже не помню, когда точно, мне было лет десять, наверное.

— И что мы делали на чердаке у Витьки-пьяницы?

— Не называй его так, пожалуйста. Дядя Витя пустил нас поискать драгоценности, — улыбнулась Катя, — мы тогда часто на чердаках копались, искали что-нибудь интересное. Раньше же всё на чердак поднимали, а иногда просто бросали там ненужное и забывали. А мы ползали и собирали, что найдем: бутылочки маленькие, полные опилок тетради, прялки, новогодние игрушки. Там много всего было. Неужели ты совсем не помнишь? — Паша продолжал рассматривать Катю, внимательно слушая. Её широкий рот с четко очерченными губами, уже слегка побледневшими на холоде, двигался мягко, взгляд блуждал по разным точкам вокруг, возвращаясь к собеседнику лишь иногда. — И я, открывая какую-то книжонку, привалилась к чердачному окну, а оно возьми, да и откройся. Помню, как начала хвататься за воздух, даже закричать не успела, и уже завалилась наружу с головой, когда вдруг неожиданно повисла в воздухе. Это ты меня схватил, — Катя наконец остановила взгляд на Паше, и он тут же вспомнил испуганные серые глаза бледной худощавой девочки из детства, которую он втащил на чердак, спасая от падения.

— Точно.

Недалеко от озера ребята обошли небольшой дом, окрашенный в бледно-желтый цвет. Наличники на окнах и входной двери были белыми, всего этих окон было два с обоих сторон от входа. Он казался крошечным на фоне сосен и озера, но, безусловно, не был совсем маленьким.

— Кто здесь живёт? Похоже на кукольный дом.

— Это один из наших домов, «Июль», — ответила Катя, указав на красивую неброскую табличку над дверью, где были крупные резные буквы с названием месяца, а над ним размером поменьше написано «Громов».

— Почему июль?

— У нас все дома носят названия месяцев.

— Значит, у вас их двенадцать?

— Еще нет. Сейчас всего пять. Этот самый уединенный, в лесу, с выходом к озеру. Постояльцы, которые здесь останавливаются, ищут тишины и покоя. Мы не навязываемся. Если гости захотят, мы даже не будем с ними общаться. А некоторым я привожу продукты и оставляю у двери, чтобы совсем не тревожить.

Паша услышал гордость в её словах. Она любила это место: и конкретный дом, и, вероятно, весь гостевой комплекс. Он смутно помнил, что раньше здесь был заброшенный дом, закрытый от детей, но они активно играли вокруг.

— Мне нравится, как ты говоришь об этом, — сказал он, повернувшись, — моя коллега так говорит о своих детях, которых регулярно возит на танцевальные конкурсы.

— «Июль» и вон тот дом, — Катя указала на домик с другой стороны озера, мимо которого он вчера проходил, — мои любимые. Их строили уже при мне. Я занималась планировкой и обстановкой, у «Августа» я сама ухаживаю за цветами.

— Покажешь мне их когда-нибудь?

— Конечно, — легко согласилась она и обернулась на громкий лай, доносящийся из-за деревьев, пытаясь увидеть, что происходит. — Ты с Димой виделся уже?

— Еще нет.

— Тогда идём.

Когда, пройдя по лесной тропе вдоль озера, ребята вышли к пирсу, Паша увидел, что у воды стоит мужчина, а рядом с ним резвился ретривер, подкидывая вверх и снова подбирая с земли толстую палку. Незнакомец повернулся, и Паша его мгновенно узнал. Да, это действительно был Митя Громов. Он широко улыбнулся, показывая ответное узнавание.

— Поглядите-ка, кто тут у нас вырос! — восторженно произнёс Дима, пожимая руку и слегка приобнимая Павла.

— Ты, я смотрю, тоже успел поседеть, — рассмеялся тот в ответ, намекая на серебристую щетину на скулах соседа.

— Это иней, — гордо отмахнулся Митя с улыбкой.

Катя смотрела на брата с обожанием, в глазах появился неожиданный блеск, которого не было ни разу за всю прогулку. Она ловила каждое его слово, преданно сопровождала каждый вдох. И почему-то это наблюдение вызвало в Паше необъяснимое доверие к седеющему мужчине перед ним.

Подбежал ретривер, долго обнюхивал ноги чужака, подняв хвост трубой, потом посмотрел на Катю и как будто улыбнулся, широко открыв пасть, и только после получения молчаливого согласия хозяйки, как понял Паша, огромный пёс поднял к нему свою массивную, но красивую морду.

— Это наш Ромео, — ласково произнесла Катя, наклоняясь к собаке и гладя его по носу.

— Привет, парень!

— Чем вы занимались? — спросил Дима. — Осматривали владения?

— Прошлись до реки и обратно, Катя немного рассказала о вашей жизни здесь.

Не сговариваясь, ребята двинулись по широкой тропе в сторону дома Громовых, и Паша впервые во взрослой жизни видел лес и постройки с этой стороны. Слева узкая дорожка уводила в сторону «Августа». Его крыльцо с небольшой верандой смотрело на основную тропу, за парой окон с этой стороны дома стояла темнота, он пустовал. Дальше на протяжении почти ста метров росли деревья: дубы, осины, лиственницы, — затем начинался сад с плодовыми деревьями и пустые пространства, где, как решил Паша, по теплу появятся клумбы. По правую руку шли хозяйственные постройки. Паша увидел небольшой трактор, синий пассажирский уазик, мотоцикл и массу строительного инструмента вдоль одной из