Громовы Лозы - Райна Фотева

Спустя пару лет папа перенёс инсульт. Это стало переломным моментом для всех. Строить он больше не мог, большую часть времени лежал. Двигался с трудом, говорил с трудом. К тому моменту у семьи был старый дедушкин дом, большой новый, частично оборудованный под гостей: с большой столовой, кухней и ресепшн, гостевой дом «Январь» и гостевой дом «Июль» в состоянии ремонта. Дима, которого домашние называли Митя, и его жена Лена уже жили в Лозах, переехав почти сразу после того, как она получила диплом. Девушка устроилась в местную школу учителем русского и литературы, а он работал вахтами, поэтому для него не имело значения, откуда уезжать на них месяц через месяц.

Полная воспоминаний, Катя вошла в дом, стащила шапку и сунула в карман куртки, которую носила уже несколько лет, с тех пор как папы не стало. Тряхнула головой, освобождая волосы, и они волной рассыпались по плечам. Из прачечной вышла тётя Света со стопкой постельного белья. Как всегда улыбчивая, она выглядела слегка уставшей, но не подавала виду.

— Катюш, я с «Январём» разобралась, — произнесла она ласково, сдувая со лба прядь каштановых волос. — Порванное бельё зашью, там по шву разрыв. Свежее застелю, новое покупать не нужно.

— Спасибо, — улыбнулась ей Катя. — Мама на кухне?

— На кухне, — хихикнула тётя Света и, доверительно склоняясь к плечу племянницы, добавила: — У неё сегодня очень много дел.

Катя сняла сапоги, повесила куртку и, пройдя через столовую, заглянула на кухню. Мама готовила, пританцовывая под отечественную музыку из семидесятых, играющую по радио. Эти песни любила вся семья. Катя знала наизусть почти каждую, потому что с детства они звучали в их доме, где бы они ни жили. И какое счастье было слышать их сейчас, видеть, как мама танцует и подпевает, стряпая на кухне. На плите что-то булькало в двух кастрюлях и утятнице, в салатнике росла горка из овощей, а из духовки тянуло сладким ванильным ароматом. Анну Викторовну Громову ничто не могло остановить от творчества на кухне, она обожала это! Хотя нет, было кое-что, отвлекающее от плиты, — цветоводство. Как только природа позволит сажать цветы, мама будет пропадать в двух местах.

Не отвлекая маму, Катя пошла к себе. На втором этаже их большого дома располагались хозяйские спальни. Кроме Катерины и Ивана, здесь жили Митя с женой и их полуторагодовалая дочь Тамара. Мама по-прежнему спала в старом доме, куда они переехали одиннадцать лет назад, но в ближайшее время планировала поменяться с Митей местами, чтобы семья старшего сына имела отдельный угол. Он собирался отремонтировать и немного преобразить старый дом для удобства, вдохнув в него новую жизнь.

Катя вошла в комнату и плотно закрыла дверь. Всё, чего ей сейчас хотелось, — остаться в тишине. Мыслей было так много, что казалось, будто стая птиц набилась в небольшую комнату: они кружили, мешая друг другу, сталкиваясь, цепляясь крыльями и крича. И в Катиной голове всё кричало. Она давно не испытывала подобных эмоций.

Замерев перед зеркалом, она долго всматривалась в свои глаза. Эти строгие брови, всегда слегка нависающие над глазами, создавали впечатление, что она либо сердита, либо чрезмерно сосредоточена. А сейчас в своём взгляде она увидела и осуждение. Осуждение себя самой. За реакции. За побег. За отсутствие реакций. За то, что не ушла сразу. За то, что знала: рано или поздно он придёт на этот пирс, знала, что это будет после дождя, и… надеялась, что это произойдёт.

За её спиной на стене висел большой холст с изображением Исаакиевского собора в летний вечер, когда его золотые купола заливал закатный свет. Катя повернулась к картине и долго рассматривала массивные опоры и тёмные фигуры над входом. Волшебство этого архитектурного шедевра было неоспоримым, и каждый раз, глядя на него, память уносила Катю в Петербург: то в один период жизни, то в другой. Но чаще всего картина напоминала о дне, когда четыре с половиной года назад Катя поняла, что должна возвращаться домой.

Папа не вставал уже несколько дней. После инсульта восстановление шло медленно, но он продолжал активно участвовать в жизни семьи: давал советы, принимал важные решения. Катя понимала, что нужна родителям, как и братья, которые уже жили там. Но внутреннее сопротивление возвращению мешало просто собрать вещи, закрыть все вопросы и уехать. Долг звал её домой, а сердце не хотело связывать себя с Лозами.

Годы жизни в Питере во время учёбы на факультете иностранных языков и потом, с любимыми когда-то мужчинами, помогли создать правильный фасад милой девушки из культурной столицы. И Катя придерживалась этого фасада, пока отец не слёг окончательно. Оттягивать больше было нельзя. На нервной почве она спешно разорвала отношения с Никитой, уволилась с университетской кафедры и собрала вещи. Просто пришло время возвращаться домой.

А что привело домой Павла?

Она тогда не успела. Успел ли он?

Папа умер в день, когда она уже ехала к нему. Утром Катя выехала из Санкт-Петербурга, а в обед Митя повёз отца в областную больницу. Становилось хуже с каждым днём. Его только успели принять в реанимации, когда остановилось сердце. Она не успела. Тянула, чего-то ждала, хотя знала, что нужна именно здесь, в Лозах, где жила вся её семья.

Жизнь разделилась на до и после. Теперь каждое событие из прошлого, которое вспоминала Катя, сопровождалось отсчётом, когда она говорила сама себе: «До папиной смерти один год и семь месяцев» или «до папиной смерти четыре дня».

В день, когда она поняла, что больше никогда в жизни не хочет видеть Павла Самсонова, до папиной смерти оставалось шестнадцать лет, один месяц и восемь дней. А теперь он снова здесь.

Ему было одиннадцать. Чёрные кудри окружали его голову, а худощавое тело прикрывал оранжевый свитер. Они играли в мяч всей детской толпой на лугу возле дома тёти Зины-продавщицы. Паша смеялся и бросал мяч, выхватывая его с ловкостью, которой Катя раньше не замечала ни у кого. Красивый, улыбчивый, добрый мальчик с огромными карими глазами смотрел на неё с такой радостью, когда она ловила его подачи.

А потом она следила за ним из своего окна, видя, как он живёт в доме дедушки. Павлик переходил из комнаты в комнату и на кухню, ел, смотрел телевизор, читал, а Катя наблюдала за ним издали, чтобы он ни о чём не узнал. Откуда он взялся такой красивый? Даже столько лет спустя Катя могла сказать, где именно надо встать в старом доме, чтобы видеть