Жаворонок пел на рассвете - Александр Васильевич Васильев

Ресторанный гул будто застрял в отяжелевшей голове.

В висках шумело, и освободиться от этого отвратительного шума было невозможно.

…Услышав сильный стук в двери, Ира без пальто выскочила на крыльцо. Навалившись на дощатую стенку сеней, стоял Костя. Из-под шапки торчали всклокоченные светлые волосы.

— Рябчиков, что с тобой? — удивленно спросила Ира.

Костя не ответил. Чужими глазами он смотрел на девушку долго и пристально, как будто видел ее впервые. Потом решительно шагнул вперед и громко сказал:

— Люблю! Понимаешь, люблю! И наплевать мне на моряка. Тебя люблю, Ира, слышишь?

— Что ты говоришь, Костя? Ты пьян?

— Пьян, — согласился Костя. — Потому и пьян, что люблю. Хочешь — докажу? Вот возьму тебя на руки сейчас и понесу по всему городу. Пусть все знают, как умеет любить Рябчиков.

Он тут же хотел привести в исполнение свои слова, но Ира отшатнулась.

— Не смей! Иди спать, Костя, — строго сказала она.

— Не могу, — точно жалуясь, с болью выдавил Костя. — Горит вот здесь. — Он сжал на груди кулак, будто вобрал в руку свое сердце.

— Не могу. Понимаешь, не могу!

— Ну, как хочешь. Можешь стоять здесь сколько тебе угодно.

Ира вошла в дом, стукнула щеколдой.

Оставшись один, Костя присел на крыльцо, опустив на колени тяжелую голову. Снова потекли тягучие и липкие, как смола, мысли. Так, не замечая времени, он просидел до рассвета.

10

Погода в марте стояла капризная. То по ночам глухо ухали стужи растрескивающимся льдом на Тоболе, то налетали кудлатые метели, да такие, что нельзя было разобраться, где небо, а где земля. То вдруг все стихнет, уляжется, и с полудня потянет сладковатый южный ветерок, выметая из-под карнизов домов на дорогу юрких, взъерошенных воробьишек. Природа готовилась к обновлению. А Костя не замечал этого. Он по-прежнему остро переживал и аварию станка, и выговор, и неудавшуюся свою любовь — к Ире. Замкнулся, похудел. На сухощавом, смуглом лице стали резко выступать скулы. Только в работе находил облегчение, заглушал жгучую боль. С упрямым упорством он целые ночи просиживал над реконструкцией станка. Авария не только не подорвала веру в возможность работать по-новому, но наоборот — сделала его одержимым. А дело вперед не двигалось. «У разведчиков дороги всегда с ухабами», — повторял он любимую поговорку своего бывшего командира и снова рылся в технических справочниках.

И удача пришла. Задача решилась неожиданно и просто. Однажды придя в библиотеку, Костя посмотрел на свою идею с совершенно новых позиций. В гибком воображении тут же возник эскиз. Быстро набросав его на бумаге, Костя заглянул в справочник. Догадка подтвердилась. Для большей убедительности он сверился еще и еще. Результат тот же. «Ура!» — крикнул он и, стукнув кулаком по столу, как сумасшедший, бросился из библиотеки. Еще бы! В одно и то же время производить сразу две операции и в два раза быстрее прежнего. Неудержимое желание поделиться радостью понесло его в общежитие. Дома никого не оказалось. Забежал в комнату девушек. На диване, поджав ноги и подложив под голову книгу, спала Машенька.

— Маша! Маша! Вставай! — затормошил ее Костя.

Но Машенька что-то промычала и повернулась на другой бок.

— Да вставай же ты, чертенок!

— Ой, какой сон перебил… — застонала Машенька. — Теперь уже такого не увидишь.

— Наверно, про любовь?

Протирая кулачком глаза, Машенька тряхнула головой:

— Ну да, тоже скажешь. Снилось, будто мне пятый разряд присвоили. Вот.

Костя рассмеялся.

— Тебе смешно, а я… третий год…

— Теперь присвоят. Это точно я тебе говорю. — Костя схватил Машеньку за руки и посадил ее на диван. — Вот смотри. Теперь станок будет работать. Ты понимаешь, будет! Нашел! Да проснись же, наконец! Где все наши?

— В клубе на репетиции. — Машенька медленно поднялась на ноги, продолжая тереть глаза.

— А ну тебя, — махнул Костя рукой и направился к выходу.

— Постой! — остановила его Машенька. — Ну, как?

— Что как?

— Ах, какой ты, Костенька! Неужели ничего не видишь?

Только теперь Костя заметил на девушке красивый стального цвета комбинезон.

— Все девчата нашего цеха пошили для работы, — продолжала Машенька. — Здорово получилось, правда?

— Чудесно! Как говорится — люкс! — крикнул Костя и побежал в клуб.

Репетиция уже кончилась. Ребята о чем-то громко спорили, сбившись на середине сцены. Только Олег с Ирой сидели в сторонке.

Костя сразу их заметил и остановился в дверях. Что-то холодное, неприятное шевельнулось в груди. В цехе давненько поговаривают о близкой свадьбе, но Костя по-прежнему с болью переживает каждую их встречу. Хотел тут же повернуться и уйти, но кипящая во всем теле радость победы удержала.

— Ребята, — крикнул он, вбегая на сцену, — нашел! Честное слово, нашел! Станок будет работать. Только надо его немного перестроить. Вот смотрите. — И Костя сунул в руки Гоши исчерченный листок бумаги. — Все расчеты я проверил. Если увеличить обороты хотя бы в два раза, сопротивляемость шестерни тоже возрастет. Это же ясно.

Гоша молча рассматривал чертеж.

— Старая песня, — небрежно бросил Олег. — Никто не разрешит нам ломать станки.

— Нет, разрешит, — жестко возразил Гоша, — я, например, верю Рябчикову. Завтра же все дела провернем в БРИЗе.

Подошел Олег. На его красивом лице едва заметно дергались тонкие губы.

— Как хотите, — безразлично сказал он. — Только в случае чего не зовите меня на аврал. Не пойду. — Он вернулся к Ире, что-то шепнул ей, и они вышли из клуба.

…На другой день в седьмой цех особенно часто забегала молодежь из других цехов. Любопытных привлекала не зелень в проходах и не голубые опоры. Нет, к этому они давно привыкли и начали заводить у себя то же самое. Их привлекали девушки.

В своих новых красивых костюмах они были похожи больше на работниц какого-то учреждения, ведающего межпланетными сообщениями, но никак не на токарей и фрезеровщиц. Особенно привлекательна была маленькая Машенька. Чтобы казаться выше, она надела туфли на высоком каблуке и то и дело оглядывала себя.

Только два человека в бригаде к новшеству отнеслись безразлично. Это Костя и Ира. Костя был целиком поглощен реконструкцией станка, а Ира — своими мыслями, которыми не делилась ни с кем, даже с Олегом.

К полудню станок был готов. Осмотрев еще раз все до мелочей, Костя приступил к работе. «Выдержит ли? А вдруг снова провал? Тогда все. Один путь — уйти с завода».

Но на этот раз тревожиться Косте было незачем. Стружки, отливая синевой окалины, текли из-под резцов плотными спиралями. Станок работал нормально. В кладовую уже отвезли первую партию готовых