Песочный человек - Маша Ван

Ее взгляд бегает от одной части сада к другой.

Смотреть на это сверху так же прекрасно, как и находиться внутри, но с другими оттенками эмоций. Она чувствует себя на вершине, чувствует, что ей все по плечу. Впервые за долгое время может вздохнуть свободно и спокойно.

– Что за… – она прищуривается, вглядываясь в темное пятно где-то там, внизу, за густыми раскидистыми листьями пальм.

Она не знает, почему оно сразу привлекает ее внимание – расстояние до земли приличное и, возможно, это просто обман зрения.

– Эй, там есть кто-нибудь? – она немного повышает голос, не вполне уверенная, можно ли здесь кричать и нарушать покой пациентов своими воплями.

Внизу начинается какое-то копошение, но в ответ она не слышит ничего, кроме тишины.

– С вами все в порядке? – Она напрягает зрение, насколько это возможно, и чуть перегибается через перила.

Это чьи-то ноги.

То темное пятно, которое она вначале приняла за неодушевленный предмет, – это человеческие ноги, похоже, мужские. И обладатель этих ног лежит на земле, не подавая малейших признаков жизни.

– Черт возьми, – ругается она и спешит вниз.

Ее не останавливает даже старая боязнь высоты. Полет на самолете ввел ее в настоящий животный ужас, если быть честной, никакой он был не волшебный, а нахождение на последних этажах или открытых балконах всегда заставляло ее руки потеть.

Сейчас она мчится со всех ног.

Как только под подошвами ботинок чувствуется твердая почва, Элизабет теряется – обзор закрывает многочисленная зелень. Растительность в этой части сада неухоженная, почти дикая. Ей приходится приложить немало усилий, чтобы пробраться сквозь заросли.

– Кто там? Вы в порядке? – ее дыхание учащается, а в тоне возникают панические нотки.

Как можно пускать пациентов в такие опасные места? Возможно, это какой-то растерянный пожилой мужчина или напуганный подросток. Она уже сама не уверена, что сможет найти дорогу обратно.

– Кто-нибудь? – ее голос срывается на крик.

Одна из веток больно хлещет по лицу, наверняка останутся царапины.

Элизабет выходит из густых зарослей сада. На мгновение ее ослепляют яркие лучи солнца, проходящие сквозь прозрачный купол крыши. Она прищуривается и часто моргает в попытке отогнать белые круги перед глазами.

– Эй, – тихо зовет она, когда удается разглядеть сгорбленный силуэт парня, упавшего на колени. – Вам нужна помощь?

– Со мной все в порядке, – внезапный гневный рык, полный злости и отчаяния, заставляет ее вздрогнуть.

– Но… у вас кровь, – она делает два робких шага, словно боится спровоцировать пугливое животное, и заглядывает за его плечо.

По виску стекает тонкая струйка крови, светлые волосы вымазаны в грязи.

Вокруг них настоящее болото, а неподалеку валяется брызжущий водой шланг. Должно быть, полив дал сбой. Эту часть сада практически затопило.

Элизабет с трудом перешагивает через огромные лужи и не без усилий закручивает вентиль. Похоже, он поскользнулся и ударился о камень – на булыжнике осталось едва заметное красное пятно.

– Я не нуждаюсь в помощи, ясно? – выплевывает он, все так же закрывая лицо руками. – Ни в чьей-либо, ни тем более в вашей.

Ее собеседник, чьего лица Элизабет до сих пор не может разглядеть, очевидно, раздражительный и донельзя неприятный человек.

Но что-то в его голосе, в манере его речи кажется ей до боли уязвимым. Он как маленький напуганный ребенок.

– И чем же вам не угодила именно моя помощь? – все же уточняет она, но уже более спокойно. Не слишком захватывающее занятие – разговаривать с чьим-то затылком. Тем более если это затылок отъявленного грубияна.

– Вначале научитесь смотреть под ноги и сами не попадайте в неприятности.

Она открывает рот, пытаясь подобрать лучший ответ, парировать, но все мысли разом исчезают из головы, когда парень тяжело поднимается с колен и поворачивается к ней лицом.

Это он.

Уильям Кросби.

Она тупо моргает, оглядывая с ног до головы худощавый силуэт. Перепачканное грязью лицо, безнадежно испорченные брюки, лоб покрыт красными разводами.

Именно на него она наткнулась вчера поздно вечером, память никогда ее не подводила. Но как такое возможно?

Никто не слышал о нем почти два года. С тех самых пор, как на заводе его отца произошла авария. Викторию, его мать, взяли под домашний арест, а сам он исчез из поля зрения, будто испарился.

Разговоры и слухи ходили около месяца, а после все утихло. О нем все забыли.

Она не придавала этому большого значения в то время. У нее были друзья. У нее еще были семья, учеба и первые робкие попытки отношений с Сидом. Уильям Кросби никогда не являлся для нее кем-то особенным. Просто надоедливая мошка возле ее уха, несносный, избалованный мальчишка с невыносимым характером.

Элизабет склоняет голову вбок и прищуривается.

Она может поставить любые деньги на то, что он не узнал ее. Каково же будет его удивление, когда…

Она хочет сказать все, что думает о нем. Хочет заявить, что его не смогли изменить ни время, ни обстоятельства, что он все такой же отвратительный, вредный и недалекий, но почему-то Элизабет медлит.

Уильям растерян, это очевидно. Она видит его пустой взгляд, направленный в никуда. Она видит, как он постоянно облизывает пересохшие губы, как дергается его горло, когда он сглатывает. Она замечает, как дрожит его правая рука, а после находит глазами его трость, которая валяется в нескольких метрах. Скорее всего, он выронил ее при падении.

Она душит в себе все язвительности и остроты и шумно выдыхает.

«Будь выше этого».

Элизабет аккуратно обходит Уильяма, поднимает трость, а после вкладывает ее в его правую руку, стараясь не соприкасаться с кожей. Он едва заметно вздрагивает и поджимает губы.

– Кажется, это ваше, – шепчет она и, развернувшись на каблуках, кидается к выходу из ботанического сада.

День третий

– А что насчет того парня? Рыжего? – Теренс крутит в руках свою пинту и старается не выдать заинтересованности. У него ничего не выходит.

Сегодня Даниель отправился на ферму неподалеку на весь день и предложил побыть ее шофером, чему Элизабет была несказанно рада. Она хоть и водит сносно, но дороги в Исландии совсем не те, что в ее родном Уоррингтоне.

К тому же отец наконец-то смог показать ей свой любимый буфет. Они коротают здесь время, пока Фло проходит очередной сеанс гипноза.

– Папа, – Элизабет закатывает глаза и улыбается.

Ей почти двадцать, и иметь отношения в таком возрасте – это нормально, но она по-прежнему чувствует себя неловко, обсуждая личную жизнь со своим отцом.

– Ни за что не поверю, что мама тебе