Песочный человек - Маша Ван

Кроме жены, дочери и их дома, была у Теренса Мерфи и еще одна большая любовь – автомобили.

Ее отец никогда не жаловался, никогда не требовал чего-то для себя. Даже будучи владельцем старенького подержанного «Остина» седьмой модели, он буквально боготворил свою машину.

Маленькая Элизабет могла подолгу наблюдать, как отец часами натирал крылья, менял масло, до блеска начищал стекла. Он шутил, что этой старушке уже двадцать один, но дашь ей от силы девятнадцать.

А еще он тайком от матери выписывал The Motor[3] – подшивка журналов с пятьдесят третьего года, аккуратно уложенная в сундук, хранилась в сарае на заднем дворе.

Переругавшись со всеми ребятами в школе, Элизабет не слишком жаловала прогулки. Справившись с домашним заданием, она спешила к отцу. Подавала ему чистую ветошь для полировки капота, приносила миниатюрную воронку для заливки масла и чувствовала себя при этом невероятно важной.

Пока Фло суетилась на кухне или заканчивала работу в столовой, Теренс сажал малышку Элизабет к себе на колени на водительское сиденье. Они долго катались по окрестностям, а отец победно вскрикивал и радовался как ребенок каждый раз, стоило дочери вывернуть руль в правильную сторону. Хоть это наверняка и было случайностью в ее-то семь лет. К пятнадцати годам она уже уверенно чувствовала себя за рулем даже такой довоенной развалюхи.

Как только ей стукнуло семнадцать, Элизабет отправилась на почту и там, под снисходительным взглядом кассирши, за пять марок купила себе временные водительские права.

Отец безумно гордился ей.

Дочь простых рабочих с фабрики, первая в их городке поступившая в Грамматическую школу для девочек. Первая, кто шел на стипендию, и не куда-нибудь, а в Оксфорд. Первая девушка, осмелившаяся получить права, хоть и временные, в столь юном возрасте.

Она думает, что последний факт грел сердце ее папы больше всего.

Повышение по службе Теренс получил не так давно и каждый шиллинг откладывал на будущее образование дочери. Он был человеком старой закалки и привык рассчитывать лишь на себя. Даже озвученная внушительная сумма стипендии не смогла его переубедить.

Но Элизабет и Фло решили иначе.

В конце апреля пятьдесят девятого они упросили Теренса отвезти их на ярмарку в Престон, а там уже Фло вручила ему добрую часть отложенных ими денег – сто фунтов, чего как раз должно было хватить на первый взнос, – и подвела к натертым до блеска дверям автосалона.

Элизабет не помнит, когда в последний раз видела своего отца таким по-детски восторженным. Конечно же, он не смог устоять. Тем более что зарплаты родителей с лихвой хватало на покрытие оставшейся незначительной части выплат на проживание.

Да и Элизабет в Оксфорде не собиралась бездельничать. Несмотря на уговоры родителей, она хотела устроиться на подработку в кампусе, чтобы содержать себя самостоятельно.

В то утро Уоррингтон уже начал шумно готовиться к празднованию Дня весны[4], а они с родителями решили уехать подальше от городской суматохи.

Объездная дорога Престона огибала заполненные машинами и людьми улицы центра и вела дальше, к морю. Подобного Элизабет не видела раньше: шесть полос, гладкий асфальт и полное отсутствие пешеходов.

Автомагистраль сразу полюбилась местным гонщикам или просто парочкам, что устраивали на обочине пикник, наблюдая за проносящимися мимо автомобилями. Это стало новым развлечением.

Утро выдалось ясным и безветренным, на небе ни облачка.

Элизабет с придыханием заняла водительское место новенького автомобиля. Она долго отказывалась, но папа уверил, что все уже начали отмечать праздник и разбрелись по пабам, так что переживать тут нечего. На дороге будет не много машин.

Она жутко нервничала, но освоилась уже после нескольких поворотов. Под чутким руководством папы у нее всегда все получалось.

По радио заиграл Bobby Darin «Dream lover». Фло запела, и Элизабет тут же подхватила. Папа сопротивлялся дольше всех, но хватило его лишь на полминуты. Они с мамой держались изо всех сил, лишь бы не засмеяться, когда Теренс вошел во вкус, пытаясь вытянуть хоть какую-то ноту.

Город остался позади. Они выехали на автомагистраль, когда набежали тучи и начал накрапывать дождь. «Это ничего, – сказал Теренс. – Скоро доберемся».

До конца дороги оставалось немного, каких-то сотни метров, когда на их полосу на скорости вылетел встречный автомобиль.

Элизабет растерялась на мгновение, но быстро взяла себя в руки. Все происходило будто в замедленной съемке.

Она помнит, как резко вывернула руль влево. Как повело машину, ведь из-за дождя потерялось сцепление с дорогой. Она помнит большие испуганные глаза женщины, стоящей возле припаркованного на обочине автомобиля.

Она помнит лязг тормозов и кувырок, что сделал новенький бледно-голубой «Форд Англия», пытаясь уйти от очередного столкновения.

– Завтрак заканчивается в половине девятого, но тебе вовсе не обязательно приезжать так рано, – слышит Элизабет голос отца, что вырывает ее из воспоминаний. Она и не заметила, как оказалась на пороге клиники. – Выспись, подыши свежим воздухом. Природа здесь чудесная.

– Я могу подышать воздухом и во дворе больницы, – улыбается Элизабет. – Я здесь только из-за вас, вы же знаете. Я безумно соскучилась, – она обнимает маму и папу за шею. – К тому же я уже не могу дождаться, когда увижу ваш знаменитый зимний сад, – смеется она.

– Ты точно сможешь добраться до Вика? – хмурится Фло. – Здесь ведь часа два езды, да и погода портится, – она поднимает голову и оглядывает хмурое небо. Даже в сумерках видны сгущающиеся над «Хепном» тучи.

– О, не переживай. Доктор Джонас, он… – Элизабет решает умолчать о деталях и говорит лишь: – Он одолжил мне автомобиль, чтобы я смогла навещать вас в любое время. А сейчас приедет Петер, который подвез меня из Вика. Я поеду прямиком за ним, а завтра возьму карту у Даниеля. Не волнуйтесь, все будет в порядке.

– Ох, доктор Джонас просто душка, – мечтательно улыбается Фло, пока Теренс неодобрительно косится в ответ на это ее замечание.

– Да, он такой, – поджимает губы Элизабет, вспоминая сегодняшнее сумасшедшее утро.

Они расстаются на пороге клиники. Элизабет спешит к выходу по мощеной дорожке, постоянно оборачиваясь. Она машет рукой родителям, пока те не скрываются за массивными дверьми лечебницы, но даже тогда она не может отвести взгляд.

– Ох, что… – она громко вскрикивает и падает, неловко оступившись, когда врезается во что-то или в кого-то.

Элизабет пикирует прямо в грязь и потирает ушибленное плечо, а после поднимает глаза на свое неожиданное препятствие.

Перед ней стоит высокий парень с тростью. Его одежда выглядит дорого: черные брюки, черное приталенное пальто, черные ботинки. Но на его голове красуется странная шапка ярко-красного