Песочный человек - Маша Ван

Они просидели еще час после того, как к ним присоединилась Фло, а потом Элизабет начала пьяно икать, и мама заказала для нее крепкий эспрессо.

Она никогда не умела ни пить, ни развлекаться по причине отсутствия постоянной практики.

Элизабет попрощалась с родителями, с трудом заставив их остаться внутри. На улице начинался дождь, сильные порывы ветра сбивали с ног, а холодные капли неприятно падали за шиворот. Незачем мокнуть втроем, ей просто нужно добраться до ворот лечебницы, где ее уже ждал Даниель.

Но, конечно же, день нельзя было бы считать официально законченным, если бы она не столкнулась в дверях больницы с Уильямом Кросби.

Она вдруг утыкается носом в его грудь и едва не падает, в последний момент схватившись за лацканы его пальто.

Он хмурится.

Уильям в своей дурацкой красной шапке и шарфе, как и в первый раз. Он придерживает ее за локоть одной рукой, и его взгляд направлен на нее. Так, если бы он действительно мог ее видеть.

Она ежится.

Элизабет ненавидит попадать в дурацкие ситуации. Это просто череда случайных совпадений, которая заставляет ее чувствовать себя неуклюжей каракатицей.

Если бы Кросби узнал, что это именно она, Элизабет слушала бы его порицания и издевательства минут десять кряду.

– О-о, – протягивает она. – О, извините, – она пытается сдержать пьяный смешок, когда узнает в белом узоре на его вязаной шапке очертания оленя. Он выглядит нелепо.

– Это снова вы, – выдыхает он как-то устало. Будто она специально попадается ему на глаза, как бы нетерпимо это ни звучало в подобной ситуации. – Я мог бы догадаться.

Когда Элизабет может уверенно стоять на ногах, Уильям выпускает ее локоть и делает шаг назад.

– Я тоже рада вас видеть, мистер Песочный человек, – она считает свою шутку удачной и не понимает, почему его лицо остается непроницаемым. Она уверена, что Уильям Кросби самый язвительный и неприятный пациент этой больницы.

Это ведь отличная аллегория: злобное существо, которое приходит за маленькими непослушными детьми. Но потом Элизабет вспоминает, что тот сыплет детям в глаза пригоршни песка. Он делает это до тех пор, пока они не наливаются кровью, а после он ослепляет их. Именно поэтому его и называют Песочным человеком.

Только в этот момент она понимает, какую глупость сболтнула.

Они могли бы просто разойтись на этом, и он бы запомнил Элизабет как безымянную недалекую девушку, бесцеремонную хамку, такую же грациозную, как и мешок с картофелем. Но он остается на месте, и она стоит тоже.

– Ужасная погода, – зачем-то говорит очевидную вещь она и тут же поджимает губы.

Видимо, эспрессо был недостаточно крепким, чтобы ее разум окончательно пришел в норму.

Уильям по-прежнему молчит и хмурит лоб. Она не знает, с каких пор он стал таким неразговорчивым, ведь в школьные годы его невозможно было заткнуть – он очень любил привлекать к себе внимание.

Сейчас он закрытый и угрюмый. Очевидно, новость о недуге давно выплыла бы наружу, если бы не старания его матери. Возможно, он уехал сюда сразу после аварии на заводе или чуть позже.

В любом случае она не собиралась говорить ему о том, кто она такая. Точно так же, как и рассказывать кому-либо о произошедшем: это не ее дело, ей незачем совать сюда свой нос. Кросби наверняка ужаснулся бы, узнай, что именно Элизабет Мерфи видела его слабость, видела его больным и беспомощным.

И пусть он никогда не был приятным человеком, она не опустится до такой низости – издеваться над слепым парнем и угрожать ему тем, что растреплет всем вокруг его секрет.

– Ладно, – кивает Элизабет, не дождавшись ответа. – Хорошо.

Она аккуратно обходит Уильяма, протискиваясь между ним и лестничными перилами, и спешит убраться как можно скорее. И так уже наговорила лишнего и выставила себя полной идиоткой. Хотя он и не знает ничего о ее настоящей личности, это все равно неприятно.

– Знаете, здесь говорят, если вам не нравится погода, нужно просто подождать пять минут – и станет еще хуже, – он окликает ее, когда Элизабет уже преодолевает полпути к выходу.

– Что?

Ветер усиливается, и она не может расслышать половины слов. Она уже даже не помнит, о чем они говорили до этого.

– Погода, – он поворачивается на звук ее голоса и делает размашистый жест. – Нужно подождать пять минут, чтобы она испортилась.

– О-о, – снова тянет она. – Здорово, – кивает Элизабет. – Да, это смешно.

На самом деле она ничего не поняла из этой околесицы, потому что услышала лишь конец фразы, но вид серьезного и напыщенного Уильяма Кросби в шапке и шарфе с северными оленями заставляет ее пьяно хихикнуть.

Уже вечер, и дождь накрапывает все сильнее. Крупные градины неприятно холодят кожу за воротником, но она продолжает смеяться и замечает, как на лице Уильяма появляется едва заметная улыбка.

– Как вас зовут? – внезапно спрашивает он.

– Эм-м, – тянет она, растерявшись, а после выпаливает первое, что приходит на ум: – Эмма.

Она не хотела врать. Вообще-то, она не планировала общаться с ним вовсе, но три стопки шнапса решили по-другому.

– Очень приятно, Эмма. Я Уильям. – Она смотрит на него снизу вверх, стоя у подножия лестницы. Одинокий фонарь освещает его худое лицо и порозовевшие от ветра и холода скулы. Он почти не изменился. – Вы здесь лечитесь?

– Нет-нет, – машет головой Элизабет. – Я навещаю здесь маму каждый день, через полторы недели я заберу ее домой. – Она тут же закусывает губу и хмурится. Она не должна слишком много болтать, иначе он может догадаться.

Хотя шанс, что Уильям знает что-то о ее родителях, которые лечатся в этой же клинике, ничтожен. Да и папа сказал, что они не разговаривали. Разве что услышит знакомую фамилию…

– Значит, завтра вы тоже будете здесь?

Она облегченно выдыхает, когда становится ясно, что Кросби не обратил внимания на эту оговорку, и спешит закончить разговор.

– Да. Еще увидимся, Уильям, – она говорит наигранно радостно и видит, как его правая бровь взлетает вверх.

«Что я несу?» – шикает Элизабет себе под нос и ударяет по лбу ладонью.

Она опрометью несется к выходу. Спокойно вздохнуть получается, лишь когда машина Даниеля трогается, а ворота лечебницы остаются далеко позади.

– Еще увидимся, – повторяет Элизабет неприятным тоном и кривит лицо, проклиная собственную тупость. – Сказать это слепому, настоящая идиотка.

Даниель странно на нее косится.

Какая, в сущности, разница, что именно она сказала Кросби. Элизабет в любом случае больше не собирается ни встречаться с ним, ни заводить какие-либо разговоры.

Ей это не нужно.

Глава 3

День