Трэш. #Путь к осознанности - Валентина Хара

заставила тебе аплодировать стоя… Я так и сделала – в своих мыслях… А в реальности оставалось лишь зажать все свои неуемные эмоции в кулак, сделать серьезное выражение лица, чтобы никто ничего не заметил, и поверь, это было достаточно сложно сделать. Ведь это твое детище теперь частичка меня, и я как за своих за всех переживала за каждую сцену, за каждые небольшие косяки, за то, как реагирует зал, и есть ли в глазах зрителей отклик, сумели ли затронуть их душу, и невероятно радовалась, когда зал откликался, когда аплодировали или смеялись… Когда с удовольствием подыгрывали актерам и как торговались на аукционе, как просто восхищенно на тебя смотрели, как счастлива была Анна, что все получилось, как светились глаза Гены, когда его представляли как автора музыки, как «Кеша», видимо, ощущая то, что скоро играть тут не будет, не хотел уходить, несмотря на то что сам принимает такое решение… Ему все и все родное, и тебе он благодарен. Как, несмотря на свои возмущения, режиссер кайфовал от всего этого действия и от собственной игры. Как переживает главный герой каждую важную сцену – порой казалось, что он и вправду все это пережил – и как ему непросто переживать это снова и снова. Как «Михаил» счастлив ощущать себя в подобном амплуа. Какая искренняя «Оксана»… Я очень переживала за сцены, где твой персонаж обвиняет, а потом прощает… Мне казалось, что это настолько интимно, пожалуй, куда интимнее, чем сцена секса, что нельзя такое показывать, люди не смогут это воспринять как нужно… С замиранием сердца я ждала этих моментов и, наверное, даже какое-то время не дышала, боясь нарушить этот момент. Но вот он наступал и рушил все страхи и был самым сумасшедшим, неожиданным… До мурашек, до слез, до дрожи…

Как боялась твоего выхода… Не знала, куда деть глаза, ведь хотелось смотреть прямо на тебя, но и не смутить. Как стало легко, когда ты уже появился и так здорово играл, так непринужденно говорил по телефону, шутя и улыбаясь… Я прекрасно понимала, что ты делал это уже много раз, но дрожь не унималась до самого конца, пока Тед не подарил тебе цветочки, пока зал не залили овации, пока лица не озарились улыбками, пока не было продано на аукционе лоскутное одеяло ручной работы, пока мы не легли с тобой в кровать и… не уснули… Лишь утром отпустило, было полное ощущение радости, гордости и какого-то важного события… Семейного события))).

Хотелось тебя радовать, поздравлять и обнимать, и чтобы время остановилось, ведь было так здорово, без лишних слов, ведь правда?..

Люблю тебя! Хотя и это мне порой не хочется произносить вслух, как нечто пошлое, ведь то, что есть у меня к тебе, – это нечто большее, чем фраза «я тебя люблю».

А еще… Я сейчас пила чай с пиццей и поняла… Что это именно Ты! Научил меня пить чай (за сегодня это уже кружка десятая, наверное). Что это именно Ты! Научил меня есть пиццу с оливковым маслом. Именно Ты! Научил любить живопись (пусть я еще и мало что в этом понимаю). Именно Ты! Научил с такой отдачей заниматься сексом. Именно Ты! Подарил любовь и заботу и научил принимать это. Именно благодаря Тебе! На столе всегда свежие (самые прекрасные) цветы. И именно Ты! Научил меня ценить все это… Спасибо…

Он чуть не прослезился, прочитав это письмо, сидя в коридоре арбитражного суда. «Если для него и важно признание, то признание от Софи – самое важное!»

Подруги Олега продавали после спектакля магнитики с фотографиями актеров и зрителей. Софи купила магнитик с фотографией Олега и повесила дома на холодильнике.

На следующий день Катя призналась Олегу, что у нее тоже появился мужчина, и что у них был секс, и что ей понравилось. Мужчина был очень состоятельным и состоявшимся во всех планах. И даже холостым. Олег искренне поздравил Катю. Он давно уже хотел, чтобы в ее жизни появился достойный мужчина вместо него.

Он рассказал об этом Софи по телефону, так как она уехала в Москву на суд, который должен был утвердить ее развод с Жаном.

– Олеж… Я только тебя попрошу об одном. Раз у Кати кто-то появился, вы хотя бы предохраняйтесь с ней. Я не за себя беспокоюсь, а за девочку нашу.

– Хорошо, Софи.

Он удивлялся, как легко она говорит о таких вещах и принимает то, что он продолжает периодически хотеть Катю.

Глава 65. Казань

Им с Катей предстояла еще поездка в Казань на семинар Бодо Шефера, куда их пригласили еще в начале года представители одной из сетевых компаний. Эту поездку они тоже решили не отменять.

Олег уже был раньше в суде в Казани, а Катя еще не была.

Прилетев на семинар, они ждали в огромном зале, рассчитанном на десять тысяч человек, выступления гуру инвестирования, но так и не дождались. По каким-то политическим причинам Бодо не приехал. Олег направил эсэмэску одному из пригласивших его организаторов, что может выступить вместо Шефера, но совет руководителей не решился на такую замену.

Олег с Катей пошли прогуляться по городу. Они шли по пешеходной зоне и общались. Проголодавшись, зашли в суши-бар и сели у окна. Катя была в новом платье, которое они купили за день до приезда в Казань. Она была красива.

– Катя, я рад, что у тебя все налаживается.

– Олег… – Катя посмотрела на него, и на ее глазах выступили слезы. – Ты что, издеваешься? Что налаживается? Ты все испортил! Все, что можно! У нас была семья! Была жизнь! А теперь… хрен знает что! Ни я, ни твоя Софи толком не счастливы! Ты это понимаешь? Я не знаю, какую ты там себе придумал историю… но сними уже свои розовые очки. Никому это не нравится. И Софи твоя тоже скоро тебя пошлет! Вот она сейчас в Москве со своим мужем. Ты сейчас со мной. Все мучаются. Что вы наделали? – Катя заплакала. Сердце Олега сжалось. Только он более-менее успокаивался, то Софи, то Катя устраивали ему испытание своими слезами и мучениями.

– Кать. Я тебя люблю. И Софи люблю.

– Да ни хрена! Никого ты не любишь! Ни меня, ни свою девчушку несчастную, которая приперлась ради тебя, бросив нормального мужика, ни детей своих… Ты всех… Всех сделал несчастными…

Олег не мог больше слушать. Он оставил деньги за еду и вышел на улицу. На его глазах были слезы. Он тоже