Трэш. #Путь к осознанности - Валентина Хара

– А знаешь, как тебе надо принимать решения в своей жизни, Софи?

– Как?

– Надо слушать отклик в теле. Если энергия есть и ты хочешь этого – делаешь. Нет энергии и не хочешь – не делай.

– Погоди, Илья, то есть, если я хочу какого-то мужчину и у меня есть отклик, я должна отдаться ему?

– Нет, не должна, конечно. Но эта система не о морали. Она о механике. И о том, что в сексе вам будет хорошо.

– Интересно. А я всю жизнь в себе эти сигналы подавляла. Винила себя, корила, смирялась. Ругала.

– Ну да, многие так делают. Расслабься. Мало кто позволяет себе вести себя свободно и слушать свое тело.

После этой фразы Ильи кровь Олега начала вскипать. «Это что, значит, теперь ей можно по рукам идти?» Но он промолчал. Ему этот разговор начинал не нравиться. И Илья тоже со своими тезисами.

– А еще, – продолжал Илья, явно вдохновленный реакцией Софи, – у тебя есть «шестая передача». Ты более быстрая, чем другие люди.

– Блин! – Софи засмеялась. – А я-то думала, что все вокруг такие тормоза: я уже все поняла, а многие еще пять раз переспрашивают, я уже все сделала, а другие только начинают.

Они еще долго общались. Софи нравилось все, что и как говорил Илья. Олег же все больше понимал, что видит в Илье, в этом самодовольном выскочке, своего соперника. Впервые Софи слушает кого-то, кроме него, с открытым ртом.

Перейдя в конце разговора на более нейтральные темы, Илья поведал о том, что ему недавно очень понравился фильм с Хабенским «Географ глобус пропил», что фильм очень глубокий и философский.

– Ой! Да! Я тоже смотрела! Хабенский там красавец!

Когда Илья закончил свой рассказ, Олег рассчитался с ним, на этот раз по полному тарифу, и повез Софи домой.

Софи была задумчива.

– Софи, милая! Ну чего ты так заморочилась? Это всего лишь какая-то теория! Какое это имеет значение?

– Знаешь, Олег, мне эта теория очень много чего объясняет. Я-то думаю, отчего я всю жизнь маюсь! Я просто под всех подстраиваюсь! И не слушаю себя. Почти всю жизнь чувствую одно, а делаю другое, и никому от этого не хорошо, потому что все меня начинает выбешивать, и я постоянно разочаровываюсь во всем.

– Ну погоди, а эта тема про отклик в теле… Про других мужчин?

– Да так все и есть! У меня знаешь, как бывало: смотрю на мужчину – понимаю, что не нравится он мне ни внешне, ни по характеру, ни тем, чем он занимается, подхожу к нему и… пипец, теку вся! Отхожу подальше – думаю, боже, что я в нем нашла?

– И с Ильей у тебя тоже так? У него вроде тоже эти ворота есть?

– С ним нет… Я вообще его как мужчину не воспринимаю. А ты что, ревнуешь?

– Да, ревную. И к тому же чувствую, что его мнение важнее для тебя, чем мое.

– Знаешь, что, Олег! Меня все постоянно склоняли к своим мнениям всю жизнь, а сейчас я хочу наконец-то послушать себя! Что я сама хочу? Мне иногда хочется, как героине «Ешь. Молись. Люби», уехать куда-нибудь на месяц и послушать себя: а чего я действительно хочу? Я думала, что ты меня поддержишь в этом здесь! А ты начинаешь меня тоже подстраивать под себя. Не хочу так! Не для этого я из одной клетки вырвалась, чтобы в другой жить.

Олег уже начинал злиться. Но решил промолчать. Он почему-то понял, что спорить с Софи бесполезно. Да и к тому же она все-таки беременна. Гормоны и все такое…

Он привез ее домой, они перекусили, и он пошел к себе домой. Он решил посмотреть этого пресловутого «Географа», скачал фильм и начал смотреть.

Фильм его и вправду тронул. Но он тронул в нем ту сферу, которую Олег предпочитал не ворошить.

Собравшись с мыслями после просмотра, он написал Софи:

– Посмотрел «Географа». Знаешь, он ведь и на меня похож, если честно. На меня, совсем еще юного и маргинального, когда я ходил в ватнике и кирзачах и воровал сырки в магазинах и варенье в строительных вагончиках… Когда, будучи уже взрослым дядей, пил водку на обед, внушая себе, что это для аппетита. Когда выбирал картошку подешевле и доширак оптом… Когда боялся красивых девушек… Когда говорил себе: «Я не могу себе этого позволить» или «Бедный я несчастный, и никому меня не жалко», когда спорил с ментовским начальством и боролся за справедливость, запивая вкус маленьких побед гранулированной «Принцессой Нури»… Когда плакал на могиле отца не в силах изменить что-либо… Когда гулял по Политехническому парку, пиная листья в бессильной злобе после очередной ссоры с Катей… Когда подписывал кредитный договор, чтобы вернуть долг… Когда таксовал ночью на своей десятке… Когда не делал ничего и тупил в Интернете…

Во мне тоже есть этот «географ», и он занимает свое достойное место на полках воспоминаний, лишенный права голоса при принятии решений…

Иногда я даже скучаю по нему. И тогда покупаю шаверму или еду на «Серфомай», где он охраняет мой сон в палатке.

Я знаю, как вернуться к нему обратно. Это очень просто, но мне хочется видеть его только на старых фотографиях.

Он никогда не написал бы «Две Буквы», он никогда не познакомился бы с тобой и не украл тебя у Москвы. Может, он и безобидней, но вряд ли интересней. Финал его жизни – в вечном ворчании на несправедливость жизни под выхлопом дешевого алкоголя.

Его «не хочу» означает «боюсь захотеть», а его «могу» очерчено клеткой, которую он сам себе строит.

Он трогательно вызывает к себе жалость, а потом манипулирует ею при любом удобном случае…

Я помню его, я никогда его не забуду, потому что своего врага надо знать в лицо.

День за днем Софи с Олегом закрывали все больше бытовых вопросов. Вещички из магазина «ИКЕА», няня, кружки для Теда. Однако Олег становился все мрачнее, потому что у него начало возникать состояние «недопризнанности», «недооцененности». Он чувствовал свою зависимость от Софи все больше и больше. Его буквально лихорадило, когда они расставались, а если Софи была не в настроении и не хотела его, он начинал допытываться у нее, «что не так». Она не знала, что ему ответить, и это еще больше расстраивало и злило его.

Он с раздражением начал замечать, что она в очередной