Трэш. #Путь к осознанности - Валентина Хара

был где-то там под горой, а потом медленно и долго шел наверх. Как легко в одночасье снова оказаться в овраге. Пусть ненадолго, как во сне, но таком сне, проснувшись от которого ощущаешь озноб реальности. Даже если знаешь, что стоит только проснуться, встрепенуться, что завтра все уже будет по-другому…

Вспоминается школьная дискотека… Одна из тех, на которую приходишь в возбужденном состоянии, приодетый и модный, а потом танцуешь как Бог (как тебе кажется), а потом подходишь к девчонке, в которую уже давно влюблен (это уж точно!) … И вот сегодня она видела, как ты танцевал, и улыбалась, и наверняка уже тоже оценила, какой ты классный. И ты берешь свои страхи и неловкость и выбрасываешь их смелым и решительным жестом и идешь к ней походкой, конечно же, Олимпийского Бога… И приглашаешь на медленный танец… И она такая юная, свежая и очаровательная, улыбается и говорит тебе… «нет».

И мир расползается, как ил под ногами. Лица, фонари дискотеки разбегаются в стороны, как «зайчики» зеркального дискотечного шара. Ты «уплываешь» в сторону с улыбкой… и продолжаешь танцевать… и жизнь на этом не заканчивается, но что-то надламывается, и ждешь того часа, когда кто-то сможет это склеить своей любовью…

Как глупо думать, что все это остается навсегда в прошлом. Как глупо полагать, что количество одержанных после этого побед и заработанных очков сотрут эти воспоминания безжалостным ластиком реальности…

И сегодня я снова почувствовал это. Дурацкая гордыня. Завышенное мнение о себе… Точнее, о том, как ко мне должны относиться и вести себя по отношению ко мне. «Неужели она стесняется меня?», «Неужели она не гордится тем, что у нее есть я», «За что я заслужил такое отношение?» Эти идиотские вопросы, как металлические сердечники свинцовых пуль, прорывают мою плоть своими звонкими и неумолимыми ударами.

Мудрое и натренированное сознание отметает эти сомнения, как надоедливых мух. Как спасательные лодки, приходят варианты спасения, но тонут один за одним под гнетом все нарастающих волн… тишины.

В сотый раз достаю телефон… «Написать или нет…», «Господи, сколько можно так дергаться?», «Оставь в покое эту затею!», «Будет возможность, она сама позвонит!», «Не пиши ничего!», «Хватит! Дождись от нее хоть какого-то встречного движения»…

И я вижу, как «главный герой» начинает забывать текст, не слышит режиссера и выглядит окончательно растерянным… Актеры делают ему замечания… Боже мой! Неужели мое внутренне состояние повлияло уже и на съемочный процесс?

«Успокойся!», «Хватит!», «Возьми себя в руки»… но вместо этого рука опять тянется к телефону… Там опять пусто…

«А почему там что-то должно быть?» – шепчет голос разума.

Но его затмевает девятый вал сомнений…

И вот я, как разбитая шхуна, плетусь в свою бухту, чтобы залатать пробоины и заправиться топливом…

Прихожу домой, накатывает смертельная усталость.

Падаю в ванну и полчаса набираюсь хоть какого-то тепла, а потом минут десять не могу оттуда выйти, несмотря на то что давно уже спустил воду.

Пишу ей снова. Пытаюсь кратко и любезно, чтобы не взорваться. Потом понимаю, что это будет нечестно, что все равно останется обида, и начинаю задавать вопросы… Хочется формально и просто, но с каждым ответом понимаю, что начинаю придираться… Маленький брошенный мальчик внутри оживает и очень хочет, чтобы его заметили… Но только не как мальчика. А как мужчину. Серьезного и разумного…

Стыдно. Стыдно просто попросить: «Скажи мне что-нибудь приятное», «Приласкай меня»… Разве можно об этом просить?!

«Стоп!» – пишет она… Как удар о невидимую стеклянную дверь…

И дальше еще хуже. Она не видит мою боль. Ощущает как наезд.

Неужели опять. Неужели снова придется рассказывать все сначала, как мне важны простые слова о главном…

Становится стыдно, что обидел. Становится горько, что не сдюжил. Что не смог остаться равнодушным и спокойным… Что снова приходится признаться, что внутри живет маленький мальчик, который берет контроль над ситуацией, когда ощущает себя обиженным…

Прошу прощения. Искренне расстраиваюсь, что огорчил ее… Ругаю себя, но понимаю, что ничего не могу поделать с этим мальчишкой, которого почему-то когда-то так недолюбили, что недостаток проявлений любви он воспринимает как предательство и словно бы мстит.

Смогу ли сделать так, чтобы это было неважно? Не обращать внимания и спокойно заниматься своими делами? Наверное, смогу… Когда смогу обходиться без этого или получать где-то еще… Или стану еще более осознанным и натренированным… Научусь держать свою нервную систему в руках.

Или просто мои слова найдут отклик в сердце той, которую люблю больше всех на свете. Когда она в тысячный раз поймет, как мало и как много мне нужно от нее… Всего-то добрые слова и ласковые касания, но только… всегда.

Не хочется показывать ей этот текст… Тем более зная, что пишет его мальчишка.

Но отправлю. Только потому, что люблю и бесконечно доверяю. Только потому, что наши отношения мне были всегда важнее, чем мой образ в ее глазах.

Потому что люблю ее. Потому что люблю любить ее. Потому что она любит меня. Потому что люблю, как она любит меня. Потому что люблю, как мы любим друг друга.

На следующий день Софи ответила ему:

– Мне жаль. Или горько. Или стыдно… Не знаю, все вместе, что тебе пришлось все это испытать… Из-за меня…

Я знаю чувства, о которых ты говоришь, и знаю, как они ужасны. Только я не могу понять, как мог ты им позволить взять верх над собой? Как впустил это в наши отношения? Это же ведь действительно старые тараканы, когда сидишь у телефона (тогда еще городского, ведь мобильных не было) с влажными руками, вылетающим из груди сердцем и ждешь… Позвонит или нет… И сам не звонишь, потому что знаешь – как только сделаешь это, все полетит к чертям, все испортится… Исчезнет… Но, Олеж… Разве наше с тобой доверие не переросло в нечто большее? Разве, если бы ты сам мне вчера написал (только честно… Софи, мне тебя не хватает, или – мне тоскливо, или даже – напиши мне ласковых слов…) – да что угодно, блин! – разве я бы смогла это проигнорировать? Разве стала бы относиться хуже? Да мне в сто раз вчера больнее стало от понимания, что перестал доверять. Что делал вид, будто все хорошо, и я была в этом уверена и радовалась, что ты так правильно отнесся. Олеж, я не хочу дурости в отношениях, надуманности и притворства. Мы выросли. Многое пережили. Знаем цену любви и заботе… Зачем портить? Разве вчера тебе было приятно обо всем этом думать? Разве ты мог