Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

Никодимов остановился, замерли поодаль и Генка с Андрюхой. Павел Дмитриевич посмотрел на отставшего Никодимова, вдруг совсем по-мальчишески подмигнул загрустившим ребятам и бросился вдогонку за Фомичёвым:

– А вы напрасно отказываетесь от предложения Никодимова. Я вот сам видел модель, отлично работает. Отчего бы не попробовать, а я про это напишу большую статью. Если получится, обязательно прославите совхоз на всю страну, разве плохо?

В глазах директора зажглись радостные смешинки, хорошо знакомые Митрохину:

– Ну ладно, пробуйте! Уверен, всё должно получиться, обязательно должно!..»

Я добросовестно пытался читать и терпел фиаско. Глаза оскальзывались на первой строке, я стремительно падал с верха страницы вниз, точно с крыши, абзацы мелькали, как этажи, и прочитывался только фундамент: «Митрохину нравились упорство и настойчивость учителя – другой давно бы уже отступил, счёл пустячной всю эту затею, а Никодимов всё чего-то ищет, изобретает и, главное, верит в успех».

Я отложил непрочитанную книгу и выглянул в коридор. Из-за прикрытой двери кухни с мутным, словно полынья, стеклом доносился трёхголосый разговор. В спальне изредка всхрапывал травматолог Дежнёв.

На всякий случай я снял трубку телефона – гудка не было. А даже если бы и был гудок, куда я мог позвонить? В милицию? Эти люди расправились бы со мной до того, как прибудет помощь.

Я вышел на балкон. Фантазия сразу нарисовала картину – вот я цепляюсь за лохматые виноградные лианы, похожие на одичавшие верёвки. Четвёртый этаж, третий, второй – прыгаю, бегу к дороге, ловлю такси – очень быстро, и на вокзал. Оттуда первым поездом…

Возле пятого этажа ветки проступали на стене зелёной капиллярной сетью, тонкой и слабой. Они не выдержали бы моего веса. Можно было перебраться на смежный балкон, к соседям, но если бы те подняли крик, то раньше милиции там оказались бы дядины читатели.

– Алексей, ты уже? – вдруг раздался за моей спиной голос Луциса. – Прочёл, да?

Я сказал правду:

– Ещё не дочитал. Голова болит.

– Так нельзя, тебя же предупреждали про два условия, иначе не подействует! Ну всё, теперь по-новой перечитывать, – закончил Луцис расстроенно.

Я не хотел ему говорить, что меня больше волнует не Книга, а сатисфакция, на которой я обещал поприсутствовать.

Луцис ушёл на кухню, а я вернулся в гостиную и по второму разу принялся за Книгу…

Если бы не предстоящая неизвестность, я бы наверняка справился с «Тихими травами». Но тревога, неотвязная, как зубная боль, сверлила душу и не давала сосредоточиться. Каждую минуту внимание улетучивалось, мысль, точно безмозглое насекомое, переползала со страницы на окно и дальше, растопырив крылья, уносилась в серое поднебесье.

Волнения незамедлительно отразились на желудке, и, всякий раз закрываясь в туалете, я безумно стеснялся, что мой трубный кишечный страх может быть услышан на кухне. Книгу я на эти моменты с собой не брал. Кто знает, может, читатели, увидев меня выходящим из туалета с Книгой, восприняли бы этот поступок как святотатство. По-любому, повесть приходилось начинать заново. Я переместился на диван и читал лежа, пока не забылся чёрным, будто чулан, сном.

Проснулся я от приглушённого разговора в прихожей. Выделялся дребезжащий тембр Маргариты Тихоновны, которая безуспешно старалась говорить тихо.

– Денис, как Алексей? Прочёл? – спрашивала она. – Спит?

– Вроде спит, – негромко отвечал Луцис. – Я не заходил, думал, пусть отдыхает. У него не получилось сначала, он по второму разу начал. Волновался…

– Ладно, всё равно будить пора, – категорично сказала Маргарита Тихоновна. – Мы сейчас поедем колонтайских товарищей встречать, и вы особо не рассиживайтесь. Сбор ровно в полночь возле поворота на Камышево…

Голоса потоптались ещё несколько минут, загудели шагами на лестничной клетке.

За окном была фиолетовая темень. Я посмотрел на настольные часы. В темноте могильными огоньками горели фосфорные капельки на стрелках: одна почти сверху, вторая снизу – половина одиннадцатого.

– Лучше кофе сделайте, я сама разбужу, – дверь приоткрылась, и в жёлтой полосе света появилась Таня.

Я притворился спящим. Она тихо присела рядом. Чуть скрипнули диванные пружины. Я шумно вдохнул носом, повернулся на бок.

Таня коснулась моей руки:

– Алексей Владимирович…

Я повернул голову, вроде бы сморгнул сонное недоумение:

– А? Что случилось?

– Подниматься надо, – прошептала Таня. – В одиннадцать выезжаем…

– Понятно… – я деловито потёр глаза.

Таня встала:

– Я вот настольную лампу включу, только к стене абажур отверну, чтобы не очень ярко было…

Трогательные старания сделать моё пробуждение безболезненным закончились шумным появлением Луциса.

– Проснулся? Отлично! – Он клацнул выключателем, и яркий свет сплющил мне глаза.

– Алексей, идите на кухню, – заглянул Дежнёв, – там для вас кофе готов. Можете и перекусить, но я не советую, лучше граммов сто коньяку, но не больше – развезёт, а не взбодрит… Или дать вам активированного угля? Снимет любые последствия волнения.

– Не надо, – я почувствовал, что краснею. Вероятно, меня слышали не только на кухне.

В прихожей возился Вадик Провоторов. Он переоделся в камуфляжную форму. Входная дверь была открыта. Я увидел Гришу Вырина. Перевязь с сапёрными лопатками была уже на нём. Поздоровавшись, он подхватил две сумки и понёс вниз.

Из спальни вышел Луцис. В руках он держал что-то вроде миниатюрной стальной шкатулки или кейса с прикреплённой цепью. Внутри одной створки, точно скрипка в футляре, на тёмном бархате лежала Книга. Луцис закрыл крышку, щёлкнул внутренний замок.

– Ты собрался? – спросил торжественно.

– Почти, ну ещё умыться, кофе выпить…

– Подождёт кофе. Тут нечто поважнее… – Луцис протянул мне шкатулку. Размером она была чуть больше самой Книги и оказалась довольно увесистой. Прочная стальная цепь проходила через приваренное к торцу кольцо, чтобы носить Книгу на манер панагии.

– Надевай, – подтвердил мои мысли Луцис. – Твоя привилегия библиотекаря и, соответственно, знак отличия…

Я спросил, а можно ли пока понести её в руке. Денис с укором сказал, что это не барсетка. Я покорно склонил голову, и он надел мне на шею тяжёлую, как вериги, Книгу.

Страшно

От кофе меня сразу замутило. Я залпом хлебнул коньяку из стоящей на столе бутылки трёхзвёздочного «Белого аиста», но храбрости особо не прибавилось. В коридоре я украдкой остановил Марата Андреевича, попросил таблетки угля и в ванной съел целую упаковку, жадно запивая водой из-под крана. Шкатулка на шее мешала, то и дело ударяясь о раковину.

Суета и напряжение усилились. Денис на ходу ещё раз спросил, все ли готовы, потом сказал: «Ну, с богом…» – и сердце у меня глухо стукнуло, словно камень, брошенный в стену.

Внизу стоял знакомый «раф». Провоторов и Вырин дождались, когда я выйду из подъезда и сяду в салон. Там уже сидели Игорь Валерьевич, Марат Андреевич, Пал Палыч и Таня. За рулём был Оглоблин, рядом Ларионов. Я чуть подвинулся, освобождая место для Луциса. Пол был заставлен сумками с амуницией. Последними влезли Вырин и Провоторов.

Мы выехали на окружную дорогу, почти вымершую, без машин. Через несколько километров перемигнулись фарами со стоящим у обочины мотоциклом с коляской, который сразу затарахтел