Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

закрывает глаза на эти фокусы. Но в этот раз речь идёт не о лазейках в законе, – Марченко посуровел. – Разумеется, мы были готовы понести взыскание и выплатить пеню за перекупку и легализацию… Но Книги у нас нет, деньги похищены, трое читателей убиты, один изуродован… Я требую справедливости!

– Ложь, ложь от первого и до последнего слова!

– Мне очень жаль, товарищ Селиванова, – чуть помолчав, сухо констатировал Терешников. – Моя задача – быть объективным. Вы поймите… Я не имею права дискриминировать версию товарища Марченко… А тут ещё эта ваша западня с подложной Книгой, которая настоящая и единственная. Увы, без показаний Шапиро ситуация для вас патовая, со знаком минус.

– Я прошу выслушать нашего свидетеля, Алексея Владимировича Вязинцева.

У меня оборвалось сердце, но Терешников отмахнулся:

– Товарищ Селиванова! Сбежавший Шапиро – единственный, кто мог бы доказать вашу правоту. А кровный родственник Вязинцева – лицо заинтересованное. Не сомневаюсь, он расскажет всё как надо… Я хочу обратиться сразу к обеим читальням: есть ли возможность уладить наше собрание миром? Товарищ Марченко? Могут широнинцы хоть как-то возместить вам смерть читателей? Ну, к примеру, выплатить прозвучавшую тут сумму в двенадцать тысяч долларов?

– Здорово придумано! – иронично воскликнула Маргарита Тихоновна. – Вишь, заела Совет наша невербинская льгота! Налога с нас по закону не срубить! На абонемент не поставить! А барыши с широнинцев получить хочется. Не мытьём, так катаньем. Только мы за свой статус жизнями рассчитывались!

– Я не понимаю вас, товарищ Селиванова! – Терешников подобрался и напрягся.

– Тошнит от вашего притворства! Любому здравомыслящему человеку очевидно! Гореловская читальня – детище Шульги! Компенсация нужна не Марченко – он лишь послушная марионетка, – а Шульге, то есть Совету!

– Маргарита Тихоновна! – вскричал Терешников. – Не забывайтесь!.. Я то-о-же, – он потряс мягким, словно разваренным пальцем, – между прочим, был в Невербино!..

Маргарита Тихоновна уже успокоилась:

– Откуда мы такие деньги достанем? Может, я из пенсии выложу? Или Тимофей Степанович? Мирошникова Татьяна из учительской зарплаты? Или Игорь Валерьевич – у нас литейщики, как известно, тайные миллионеры!

– А вы не жалобитесь, товарищ Селиванова, – сказал Терешников, – вся страна плохо живёт! У покойного Вязинцева было жильё. Вот его продайте…

Меня осенила дикая мысль, что весь этот фарс с доброй сотней актёров разыгран, чтобы забрать мою квартиру.

– Денис, – зашептал я Луцису, – скажи Маргарите Тихоновне, что я согласен!

– Алексей! – он изумлённо посмотрел на меня. – О чём ты?

– Нам не нужны деньги! – с достоинством отказался Марченко. – Единственное, что может нас устроить, – это роспуск широнинской читальни. А в качестве компенсации за смерть наших читателей мы требуем Книгу Памяти.

– Вот тебе, падла! – Тимофей Степанович сплёл кукиш, для смачности украсив его символичным плевком. – Выкуси!

– Лучше и не скажешь, – Маргарита Тихоновна удовлетворённо кивнула. – Выкусите, товарищ Марченко!

– Все слышали?! – яростно спросил Марченко. – Вам это так не сойдёт! Товарищ Терешников, наша читальня требует сатисфакции!

– Вы её получите, не сомневайтесь! – ответила Маргарита Тихоновна.

Приглашённые лагудовские наблюдатели одновременно поднялись с мест и потянулись к выходу.

Терешников кашлянул:

– Я не приверженец силовых решений, но если не остаётся другого выхода… В конце концов, моё дело маленькое… Благодарю за внимание и участие, собрание окончено. Время и место сатисфакции будет дополнительно оговорено. Лимит стандартный – по сорок человек с каждой стороны. Проигравшая читальня будет распущена, а Книга отойдёт Совету библиотек. Я знаю, мнения в регионе разделились. Тех, кто пожелает поддержать читальни в споре, прошу подготовить заявки и подать к завтрашнему дню. Всех участников проинформируют наши секунданты… Мне нужны подписи библиотекарей… Маргарита Тихоновна, вы ещё исполняющая обязанности? Или молодой человек рядом с вами? Как это называется, преемственность поколений, да? Младший Вязинцев – теперь ваш библиотекарь?

– Пока нет, но, думаю, скоро станет.

– Документы на него заполните и пришлите, теперь с этим очень серьёзно… – Терешников чуть поклонился и перешёл к Марченко.

Нас обступили соседи.

– Ну как, широнинцы? – спрашивал Буркин. – Справитесь?

– А что делать, Василий Андреевич? – бодро ответил Луцис. – Читальня у нас гвардейская!

– Не впервой! – добавил Тимофей Степанович.

– Поможем чем сможем, – сказала Симонян. – Уже есть пять добровольцев. И это не всё. Приятная новость – с ними будет Гаршенин.

– Спасибо, Жанночка Григорьевна, спасибо, родная, мы не сомневались в вашей солидарности, – благодарно обняла её Маргарита Тихоновна. – Дорог каждый боец. А Дмитрий Олегович – вообще Илья Муромец, раз взмахнёт – улица, другой – переулочек.

Буркин просиял маршальским лицом:

– Гаршенин? Как он себя чувствует?

– Прекрасно. Кости срослись, рука восстановилась полностью. Утверждает, даже лучше стала…

Буркин указал на меня:

– А он?

– Думаю, с нами пойдёт, – ответила Маргарита Тихоновна. – Да, Алексей? Вы же с нами?

Я почему-то предположил, что меня вдруг могут, словно вещь, передать кому-то ещё, может, этому Буркину.

– С вами, Маргарита Тихоновна, – осторожно сказал я.

Буркин вздохнул:

– Маргарита Тихоновна, не забывайте, от Марченко выйдут настоящие сорок разбойников… Алексей – он совсем не опытен, едва Книгу прочёл…

– Алексей не читал Книгу. Он вообще ничего не знает, – тихо сказала Маргарита Тихоновна.

Буркин оторопел:

– Позвольте… Тогда какого чёрта вы его вообще сюда привели?!

Он отвёл Маргариту Тихоновну и принялся что-то жарко доказывать ей.

Долетали лоскутья разговора. «…Не захочет, и я пойму его…» – говорил Буркин. Маргарита Тихоновна возражала: «…В него верю…»

Буркин повысил тон:

– А я вам скажу, что случится! После разрешения конфликта, даже если всё хорошо для вас сложится…

– Ну спасибо, Василий Андреевич! Большое спасибо! За моральную поддержку! – вскипела Маргарита Тихоновна. – Очень своевременно! Чего же вы нам помогаете, если сомневаетесь в успехе?

– Во-первых, я ваш друг, поэтому и помогаю… Но я ещё и реалист! Дай нам бог отделаться малой кровью! Помяните моё слово, вам за беглого Шапиро впаяют взыскание «А», Совет посчитает убытки за сокрытие, потом ваш Вязинцев… – он посмотрел на меня. – Вы извините, я от чистого сердца… Вязинцев как нормальный гражданский человек побежит в милицию, и это будет второе «А», чтобы с избытком хватило! И всё, и нет читальни!

– Во-о-от оно что, – насмешливо протянула Маргарита Тихоновна. – При всём уважении к вам, Василий Андреевич, библиотекарь вы прекрасный, а психолог никудышный…

– Неужели вы сами не понимаете, что натворили?! Это же нехорошо, нечестно. Против воли! Вы впутали совершенно постороннего человека… Как теперь расхлебаете?

– Он не посторонний, – с чувством сказала Маргарита Тихоновна. – Он племянник Максима Даниловича…

– Сдаюсь, – с досадой капитулировал Буркин, – время покажет… – Глянул на часы. – И у нас его осталось чуть больше суток. Мы вам позвоним, Маргарита Тихоновна.

– До скорого, Василий Андреевич.

Цех постепенно опустел. Кто-то из наблюдателей взял у Пал Палыча ключи от «жигулей» Колесова.

– Терешников решил: тем троим вроде аварию будут имитировать. В ста километрах, за Урмутом, – пояснил Пал Палыч.

Простилась с нами Симонян, напоследок ещё раз пообещавшая помощь своего хвалёного Муромца Гаршенина.

На минуту подошёл невысокий и хроменький человек по фамилии Латохин, библиотекарь колонтайской читальни. Он сказал, что пришлёт не меньше десятка бойцов. Видимо, это одолжение носило официальный характер, и Маргарита Тихоновна подписала ему какой-то