Избранные произведения. Том 2 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Сидорин, видимо, уже думал об этом.

– Ну, во-первых, не такой он парень, чтоб шарахаться от работы… – ответил он без колебаний. – А беда его в том, что сердечные дела его вот так идут. – Алёша помахал обеими руками так, как дети крутят в воде воронки. – Сами подумайте, он Гульчиру любит, а Гульчира с ним разговаривать не желает. Идмас он избегает, а та день и ночь преследует его. Такие две женщины кого угодно могут с ума свести. Тут уж, как говорит наш брат моряк, кидай спасательный круг. Больше ничто не поможет.

– Неужели эта игра всё продолжается? – удивился Гаязов.

– Продолжается, несколько в другом плане, правда. По-моему, Назиров сейчас в очень трудном положении. От Идмас он отшатнулся окончательно, а с Гульчирой не помирился. Словом, товарищ Гаязов, он сам хочет ехать в деревню, и надо его как можно скорей отправить. А здесь мы и без него справимся с перестройкой цеха. Уедет Назиров, на его место придёт Акчурин. Хороший инженер. И проект знает. И желание работать есть.

Гаязов долго сидел молча. Сидорин видел, что он о чём-то глубоко задумался.

Гаязов действительно ушёл в себя. К уголкам его прищуренных глаз потянулись морщинки. Он вспомнил, как Акчурин недавно, сидя вот в этой комнате, с мучительной болью говорил о своей запутанной семейной жизни, о тревоге за дочь и искренне, как показалось Гаязову, каялся в том, что за раздорами с женой совсем забросил Тамару. О том, что он хочет работать в механическом цехе, Акчурин не говорил. Сказал только, что ему надоело торчать в отделе и быть на побегушках у Пояркова, что его тянет к более самостоятельной работе.

Ничего не сказав Сидорину о своих раздумьях, Гаязов неожиданно спросил:

– А не увезёт Назиров проект с собой?

Сидорин рассмеялся:

– В МТС?.. Нет, товарищ Гаязов, этот проект самым пупком своим прирос к нашему цеху. Нигде в другом месте он не годится.

– Нет, Алёша, я не в том смысле. Некоторые у нас думают: уедет Назиров – и проект пропал.

– Если на то пошло, я сам слышал, что в сумасшедшем доме встречаются экземпляры, которые величают себя королями, да ведь королевские времена от того не воротятся. Так как же, товарищ Гаязов, одобряете наше предложение?

– Вполне. Действуй, Алёша. Тянуть нельзя. А с директором я сам поговорю.

И они крепко пожали друг другу руки.

Немного позже Гаязов сидел в кабинете Муртазина.

– Как здоровье, Хасан Шакирович? Что так похудели? – сердечно спросил Гаязов.

После вынесенного Муртазину на бюро порицания в отношениях между директором и парторгом вновь наступило похолодание. Гаязов не мог позволить себе уступить в принципиальном вопросе – защищать директора, который был явно виноват.

– В жизни всякое случается, – как-то неопределённо ответил Муртазин.

Но в глубине его карих глаз Гаязов уловил проблеск какой-то теплоты – точно бы искорку, мелькнувшую в холодном тумане.

«Нет, ему тоже нелегко», – подумал Гаязов. И не ошибся. В этот вечер у них завязался непринуждённый, интересный разговор, в котором они коснулись всего – начиная от международных дел и до последних городских новостей. Говорили по душам, много смеялись. Муртазин признался, между прочим, что за всё это время прочёл одну-единственную книгу – роман татарского писателя, да и то в русском переводе, всего раз выбрался в театр, хотя в молодости был страстным театралом.

Время было позднее, но ни тот, ни другой уходить не торопились.

– Ну, что у вас есть? – не без лукавинки улыбнулся Муртазин, когда круг тем, не касающихся прямо завода и их совместной работы, был исчерпан. – По глазам вижу, неспроста зашли ко мне.

– Вы угадали, – согласился Гаязов, и его охватило то чувство радостного удовлетворения, которое возникает, когда товарищу можно довериться во всём. И, отбросив намеченное вступление, он откровенно выложил директору, что коммунисты механического цеха просят ускорить осуществление проекта Назирова, обещая со своей стороны работать, не жалея сил.

– Да, это очень кстати, – задумчиво протянул Муртазин. – Мне вчера опять пришлось говорить с Москвой. Крепко рассердились за сеялки. А раз сердятся – сами понимаете – значит, наше дело им не к спеху. Не пришлось бы мне вторично ехать в Москву. Правда, они пообещали к концу месяца выслать смету, но я им не очень-то верю.

– А что, если мы приступим к осуществлению проекта, не дожидаясь сметы?

– Я не раз думал об этом, Зариф. Но я уже не один раз обжигался на таких вещах. Нет уверенности, что они не попытаются ещё раз подсунуть нам что-нибудь вроде сеялок. Пока не разделаемся с ведомственностью, опасность этого постоянно будет висеть над «Казмашем».

– Пусть бы её висела, – со вздохом сказал Гаязов, – если бы она не связывала нас по рукам и ногам.

– Согласен с вами, Зариф. Пока я сидел в главке, мне казалось, что всё у нас хорошо, нормально, как и должно быть, а приехал сюда – и убедился, что многое надо изменять в управлении промышленностью… Может, даже ломать.

Муртазин, словно для разрядки, переговорил по телефону с цехами, немного походил по кабинету и остановился перед парторгом, сидевшим в глубоком кожаном кресле.

– Ну, а ещё что? – спросил он, усмехнувшись, и снова в его карих глазах появилась лукавая искорка. – Давайте уж, выкладывайте всё. В другой раз будем ругаться. А сегодня что-то не хочется. Я знаю, парторги – народ каверзный, самый щекотливый вопрос обычно оставляют напоследок. На Урале у меня был парторгом Иван Иванович Сталеваров. Старше меня года на два – на три. Трубку курил. Бывало, зайдёт ко мне так же вечерком и, попыхивая своей трубочкой, примется толковать о том о сём – у меня ведь тоже бывают минуты, когда хочется поговорить не как директору, а просто как человеку с человеком. Сидим, сидим, досидимся, бывало, до петухов, домой пора, выдохлись, и вот тут-то, словно только что вспомнив, Иван Иванович и начнёт: «Знаете, Хасан Шакирович, у меня к вам малюсенькое дельце есть, чуть было не забыл…» Хитрил… На самом деле никогда ничего не забывал. Всё, бывало, без записи у него в голове держится. Такой уж тактики держался. Сначала расшевелит тебя, залезет в душу, как женщина, а там уж… – Муртазин махнул рукой и сел на диван, напротив Гаязова. – Ну как ему тут откажешь.

– Коли так, Хасан Шакирович, – мягко улыбнулся Гаязов, – у меня тоже есть крохотное дельце, которое можно решить в два счёта. Согласитесь, Хасан Шакирович, послать Назирова в МТС.

Не впервые вели они разговор на эту тему. Прежде Муртазин даже