Избранные произведения. Том 3 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– Наиль, что с тобой?.. Плохие вести получил?.. – склонился над ним Акимов, высокий юноша с открытым лицом.

– Если бы просто плохие, Саша… Я получил страшную весть. – Яруллин медленно поднял голову, на его осунувшемся лице особенно выделялись сейчас большие роговые очки в чёрной оправе.

Акимов сел рядом, положил руку на плечо Наиля.

Наиль долго молчал.

– Я рассказывал тебе о Хаджар… Её уже нет… – с трудом выдавил он из себя.

Акимов вспомнил стихи Наиля, посвящённые этой девушке. Наиль читал их сначала по-татарски, потом переводил на русский язык.

И вот девушка погибла от фашистских пуль.

– А может, это ещё ошибка? На войне всякое бывает. Про меня уже дважды сообщали домой, что я погиб, – сказал Акимов, чтобы хоть чем-нибудь облегчить горе друга.

Над редкими деревьями в изуродованных садах полуразрушенного города кричали вороны, в скворечнице, прибитой к длинному шесту над сараем, дрались скворцы и воробьи. Ноздри Наиля втягивали смешанный с запахом земли горький маслянистый угар отработанных газов и жжёной резины, заглушавший сладковатый запах нежных почек.

– Весна пришла, Саша… Весна… Вся природа оживает… стремится к жизни.

– Наиль, – тихо сказал Саша, – тяжело тебе. Но без жертв войны не бывает. Мы – солдаты, сами ходим рядом со смертью… А каково родителям услышать о смерти своей дочери…

– У неё их нет.

– Она сирота?

Наиль промолчал. Ему трудно было говорить о семье Хаджар. Сколько горя испытала она от своего вечно пьяного отца и мачехи-спекулянтки. Как-то Наиль – они учились ещё в четвёртом классе – зашёл к Хаджар за учебником. Двери были открыты, и Наиль, зная, что Хаджар на кухне, прошёл без стука и стал случайным свидетелем страшной сцены. Испуганная Хаджар беззвучно плакала в тёмном углу. На полу валялись её тетради, книги, разбитая чернильница и залитый чернилами учебник. А пьяный отец Хаджар, в нижней сорочке, наступив ногой на тетрадь, жадно глотал из ковша холодную воду, заложив одну руку за спину – по обычаю правоверных, боясь проникновения в его сердце нечистого духа.

Целую зиму девочка прятала от ребят залитую чернилами страницу. Наиль видел, как она краснела, а глаза её мгновенно наполнялись слезами, когда случайно открывалась эта страница. И Наилю казалось, что её отец не страницу учебника, а душу Хаджар залил чернилами. Хаджар с болью наблюдала жизнь своих подруг – у них были заботливые родители. Возвращаясь от них, Хаджар, уже взрослая, не раз говорила Наилю:

– Как хорошо живут эти люди!

В её словах были и тоска по отцовской и материнской ласке, и твёрдое желание жить настоящей жизнью.

Наиль поднялся и двинулся к флигелю, где размещалась редакция. У стен сарая стояли замаскированные типографские машины.

Через несколько часов они с Акимовым должны были ехать на передний край, в командировку.

– Может, Наиль, тебе не стоит… на этот раз… Я поговорю с редактором. Ничего, сделаю, что нужно, за нас обоих, – предложил Акимов, дружески взяв Яруллина за руку.

– Наоборот, Саша. Если ты скажешь редактору хоть слово, я перестану считать тебя другом.

– Ты это серьёзно?

– Совершенно серьёзно.

Ночью они выехали в машине на передний край, примостившись на тюках газет с ещё не высохшей типографской краской. Уже начинало светать, когда машина их приближалась к расположенному в березняке политотделу дивизии.

Около палаток медсанбата к корреспондентам подсел новый попутчик – капитан-пехотинец. Акимов спал, а Наиль разговаривал с капитаном о делах дивизии.

– Конечно, мы не можем похвалиться большими успехами, как ленинградцы, однако… – капитан прищурился на ещё не распустившиеся деревья, – однако и о нас скоро заговорят в «Последнем часе».

Капитан вскользь упомянул о «редуте бессмертных». Наиль навострил свои «корреспондентские» уши.

– А почему его, собственно, так назвали? – поинтересовался он.

Капитан поправил повязку на лбу.

– Потому, что там сражаются действительно бессмертные люди. Большинство – комсомольцы. А почему редут – узнаете у младшего лейтенанта Комарова. Там его взвод стоит.

– Комаров тоже комсомолец?

– Комсомолец.

– А вы о них знаете что-нибудь?

– В дивизии нет никого, кто бы о них не знал. Но если сами побудете там, увидите больше. Я вам могу сказать только вот что: немцы на комаровскую позицию бросают ежедневно до восьмисот мин и снарядов, предпринимают по шесть-семь атак. По расчётам немцев, там никого в живых не должно остаться. А комаровцы живут.

На повороте машина резко затормозила.

– Доехали уже? – проснулся Акимов, протирая глаза.

– Доехали.

– Жаль, чёрт возьми! Хорошо спалось!

Сойдя с машины, Наиль уточнил у раненого капитана, далеко ли до редута.

– Километра четыре отсюда. Но пробраться туда можно только ночью, днём там снуют немецкие снайперы.

В разговоре с начальником политотдела Наиль выразил желание побывать на «редуте бессмертных», у Комарова.

– А вы уже успели услышать о нём? – заинтересовался делопроизводитель, подняв голову от бумаг. – Вот это слава! Человека ещё не видели, а уже знают о нём.

– На то они и корреспонденты, – усмехнулся полковник. – Советую и тебе немного подтянуться: как бы неожиданно не прославили на весь фронт.

– Товарищам газетчикам не до меня, пожалуй. Им герои нужны, – немного обиженно сказал рыжий писарь.

– А ты хочешь в герои попасть, не совершив подвига? Ты прояви себя, а за корреспондентами дело не станет. Так ведь, товарищи писатели? – полковник повернулся к Наилю. – Про взвод Комарова написать, безусловно, нужно. Но идти вам туда опасно, товарищ лейтенант. Зайдите к начальнику штаба, он всё вам расскажет.

Эти слова задели Наиля.

– Я военный корреспондент, товарищ полковник, – быстро проговорил он.

Нахмурившись, полковник оглядел Наиля с ног до головы.

– Как у всех молодых офицеров, и у вас горячая кровь. Впрочем, это неплохо, когда корреспондент с огоньком. Хорошо! Днём вы походите по стрелковым батальонам, а ночью я вам дам сопровождающих.

Полковник посмотрел на Акимова, что-то пишущего в своём блокноте.

– А вы, старший лейтенант, куда держите путь?

– Я, товарищ полковник, к артиллеристам. – Акимов показал ровные белые зубы. В этой улыбке были и смелость и уверенность в себе. – Мне надо организовать полосу «Орудийный расчёт в наступлении». Думаю взять расчёт старшины Прокопенко из второй батареи.

– А почему Прокопенко?

– Потому что в последних боях его расчёт действовал лучше других. У них есть богатый опыт. Нужно этот опыт сделать достоянием армии.

– Что ж, желаю вам успеха, – сказал полковник. – После зайдёте ко мне.

Перед выходом на задание корреспонденты побывали в столовой. Обедая в светлой, просторной землянке, Акимов, чтобы немного оживить молчаливо сидевшего Наиля, ругнул полковника за сухость встречи.

– А ты ему насчёт корреспондента достойно возразил. Попадаются ещё такие начальники, которые смотрят