Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Продвигались они медленно, поскольку след остыл. Но охотники шли за limiers[52], старыми породистыми бладхаундами с восхитительным нюхом, и те бежали все быстрее, пока не очутились у открытой поляны, где волки, похоже, нежились на солнце несколько часов. После этого запах стал сильным, а погоня – жаркой.

Близился полдень, когда к рыку собак, становившемуся все громче, прибавилась новая громкая нота, трубная нота – «та-ра-ра-ра», – возвещавшая всему миру, что добыча уже видна – два волка, гигант и серый поменьше, те самые виновники вчерашней трагедии.

Охота вышла на диво короткой – и вот уже лай собак, а затем и охотничий рожок возвестили, что добыча загнана. Где? Как? Что произошло?

Более мудрые охотники двинулись вперед – и узнали, как все было на самом деле. Погоня была недолгой, поскольку волчица была слишком тяжело покалечена и не могла бежать, а большой волк не хотел оставлять подругу.

Грозные разбойники выбрали хорошее место для последней схватки – между двумя валунами в густых кустах. Собаки окружили их со всех сторон, но большой волк смотрел вперед, а волчица – назад.

Собаки много и громко лаяли, но ни одна так и не осмелилась напасть на волков. Эти зубы сулили верную смерть – по крайней мере той, что нападет первой.

Теперь вперед вышел Келлак. Он пробрался между своих псов, а с ним и охотники с луками и стрелами, кое-кто и с кремневыми ружьями, а один – с коротким толстым мушкетоном. Однако стрелять было нельзя – так они могли поранить не волков, а собак. Поэтому Келлак прокрался с тыла, надеясь там занять выгодную позицию на высоте. Как следует рассмотрел волчицу, которая отважно сражалась на трех лапах. Взобрался на скалу, потребовал себе лук – и насквозь пронзил волчицу стрелой сверху и с близкого расстояния. Крик боли заставил великана Гару ринуться к ней на выручку, и он зубами выдернул стрелу, а потом набросился на собак.

Охотник закричал:

– Бей его, а не то мы потеряем всех собак!

Толпа надвинулась, послышались крики, замелькали копья, загремели выстрелы, затрубил рожок. Охотники наступали спереди. У Гару остался один путь – назад, – и огромный волк перепрыгнул тела своих врагов и своей возлюбленной и умчался, целый и совершенно невредимый; он был по-прежнему полон непоколебимой отваги, но его дикая яростная душа пылала от ненависти и алкала скорой мести.

4

Охотники столпились вокруг и принялись лечить своих могучих собак – кого-то перевязывали, кого-то мазали бальзамом. Немало псов погибло, разорванные мощными зубами, а вдали лежало тело подруги Гару, волчицы, которую где угодно сочли бы чудовищем, но по сравнению с Гару она выглядела совсем маленькой.

Стрела пронзила ей сердце. Сломанная лапа наверняка была делом рук старика Келлака с его охотничьим посохом.

– Да, – сказал Пьер Келлак, – уверен, это он и есть. Этот злобный зверь, который убил моего отца, тот самый черномордый волчонок, который три года назад в том логове спасся от смерти, потому что нечестиво прикрылся священным знаком и заставил меня отступить, – этот демон, этот волк-оборотень Гару! Тогда я это почувствовал, а теперь знаю точно! Но клянусь тем самым священным знаком, который он осквернил, – я этого так не оставлю! Я буду преследовать его, преследовать, покуда хватит сил, пока кто-то из нас не погибнет, либо он, либо я!

Еще не настал вечер, однако у охотников уже не хватило храбрости продолжать погоню, и они, взяв с собой труп подруги Гару в качестве маленького трофея, отправились восвояси. Одни клялись, что больше они в такой охоте не участвуют, другие обдумывали, как защитить свои стада, а сам Келлак готовил новую охоту, посильнее, и размышлял над тем, что ему понадобится и более мощное оружие, и более свирепые псы, и всякие церковные запреты и амулеты, чтобы сражаться с волком-демоном и развеять чары, оберегавшие Волка Гару.

5

Между тем волк Гару все мчался, мчался, мчался по лесам и пустошам и безо всякого страха прислушивался, не гонится ли за ним лающая свора. Но никто не гнался – они дорого́й ценой заплатили за свою маленькую победу. Ни псы, ни люди и не думали снова испытывать судьбу в схватке с ним.

О том, какой доро́гой он шел, известно мало, но это удалось установить гораздо позднее по всевозможным следам зверя и по тем случаям, когда его кто-то видел мельком: он достиг окрестностей маленького прихода в Марвежоле и, хотя наверняка был голоден, не тронул ни овец, ни телят – легкую добычу, – а перепрыгнул забор и набросился на низенького толстенького кюре Мюрата, который вместе с собакой направлялся домой в приятных размышлениях об ужине. Собака успела лишь тявкнуть пять-шесть раз, и все. А затем, угомонив спаниеля, огромный волк схватил кюре за горло и загрыз его насмерть.

После чего, по-видимому, преспокойно улегся рядом с добычей, словно лев, разодрал церковное облачение и принялся пировать теплой, трепещущей человечиной – слизывал и смаковал кровь, лакал ее, чтобы текла вольнее, пока кровь не унялась, пока его брюхо не наполнилось. Тогда он бесшумно перепрыгнул через изгородь и направился прочь.

Уже стемнело, когда встревоженные слуги кюре нашли его истерзанный труп. И лишь через два дня опытные охотники смогли свести воедино все догадки, все факты, все свидетельства: в этом преступлении повинен гигантский волк с черной мордой; и кто-то добавил: «Да, и с тремя светлыми полосами поперек ребер». Так и стало достоверно известно, что это работа волка Гару, Жеводанского волка-людоеда.

6

Вести о трагической гибели Келлака породили волну ужаса. Затем прокатилась следующая волна ужаса, когда к списку прибавился кюре. Одни говорили: это доказывает, что волк – воплощение дьявола; другие считали, что это доказывает противоположное, поскольку добрый кюре был в своем церковном облачении, под защитой распятия и все такое прочее. И вот каков был конечный результат в денежном выражении: церковь увеличила наградной фонд, и за голову Зверя предлагали уже тридцать ливров.

Повсюду распространились слухи о большой охоте. Явились несколько аристократов со слугами и собаками. Призвали весь приход из Марвежоля и прочесали все окрестности на много миль. Однако ни следа волка Гару так и не обнаружили.

В таких судорожных стараниях прошел месяц. Волчицу и вправду убили, но волк-великан, по всем признакам, как сквозь