Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Собаки повели их через поле, но вскоре подняли заливистый лай, а потом отпрянули назад, собрались в круг, подняли морды и взвыли в небо. Охотники поспешили поближе и обнаружили, что псы окружили не что-нибудь, а труп, труп пастуха, который лежал лицом вниз в луже алой крови, растерзанный, переломанный, а плоть с его горла и шеи была сожрана.

Показались люди с близлежащих ферм, они подбежали с криками. Все столпились вокруг ужасной находки. Каждый след, каждая деталь указывали, что это была последняя жертва Гару.

8

Итак, боги даровали охотникам все, о чем те просили, – возможность помериться силами, вступить в последний бой, отважно сразиться один на один. Собаки помчались по следу на полной скорости, охотники галопом поскакали за ними.

Потом подоспел местный охотник и предложил помочь. Он знал эти холмы, и, когда собаки повели их в каменистую расселину по эту сторону Монтегриффе, альпиец воскликнул:

– Он попался! Отсюда нет выхода, ему не спастись!

Охотники радостно закричали, рожок победоносно запел, собаки храбро залаяли.

– Но тогда, – сказал доблестный Руссильон, – я должен идти один.

Своих товарищей он расставил по окружности долины, везде, где можно было взобраться на скалы. Собак отозвали, их дело было сделано. Вместе с храбрым юным рыцарем отправилась лишь небольшая свора бойцовых ищеек. Он намеревался сразиться с волком один на один, вооруженный лишь шпагой, но собаки были нужны ему, чтобы выследить врага.

Руссильон вошел в расщелину тихо, как мог, со шпагой наготове, и все его чувства были обострены. Два отважных пса пошли вперед, нюхая след и наблюдая за каждым кустом. И вот они скрылись из виду – так бесшумно, что становилось страшно.

Полчаса прошло в жуткой тишине. Затем послышался яростный взрыв – боевой клич ищейки, человеческий крик, еще один, визг, жалобный вой – и снова мертвая тишина.

Охотники, расположившиеся на скалах вокруг, не дрогнули и стояли на страже еще полчаса, как им было предписано. Затем они сошлись в долину.

Они добрались до середины долины и там обнаружили юного Руссильона – мертвого, в луже крови. Горло у него было перегрызено, а рядом с ним лежали ищейки – обе мертвые и выпотрошенные.

Но волк? Где же он? Исчез – и не оставил ни следа, который человек мог бы заметить, а собака – взять.

Пятна крови и отпечатки ног рассказали, как все было. Кошмарный Гару ловко вернулся по своим следам, взобрался на высокую скалу и притаился там, глядя на тропу, по которой пришел, и, когда по ней прокрался доблестный рыцарь, волк прыгнул на него сзади и сверху, одним укусом прервал его жизнь, после чего легко избавился от собак. А теперь исчез. Куда? Охотники этого так и не узнали, и никто не видел волка несколько недель – по крайней мере, так говорили, пока его алый-алый след не был обнаружен в Рурке в далекой Оверни, в ста милях оттуда.

Таков был конец доблестного Руссильона, и таков был конец всех попыток сразиться с демоном в одиночку. Каждую неделю приходили вести, знаменующие все более и более жуткие вехи на ужасном пути людоеда. Его ежедневной пищей были мужчины, женщины и дети, и с того трагического дня у леса Мерсуар в июне 1763 года он убил и сожрал не менее восьмидесяти человек и избежал всех попыток уничтожить его.

9

Начался новый год, но в гористом Жеводане не воцарилось новогоднее веселье. Грозный волк рыскал по окрестностям, словно сама смерть, – сам он был неуязвим, а его след алел от человеческой крови.

Тогда добрый епископ Мандский, понимая, какое огромное бедствие обрушилось на них, 7 февраля 1765 года отслужил в Мандском соборе особый молебен.

Там собралась вся знать – поистине ни один пират из тех, кто высаживался на здешние берега, не вызывал такого ужаса и не удостаивался такого внимания, как этот волк. Награда, назначенная за голову демона, была удвоена, потом удвоена еще раз, а правительство Лангедока предложило за жизнь Гару в десять раз больше – две тысячи четыреста ливров.

Деятельный старый епископ даже отправился в Париж, чтобы привлечь к делу самого короля и заручиться его царственной помощью. Людовик Пятнадцатый интересовался в основном собственными удовольствиями, однако согласился дать епископу аудиенцию и прислал шесть тысяч ливров в дополнение к награде.

Теперь награда составляла десять тысяч ливров. Многие знаменитые разбойники были выслежены и убиты за десятую долю этой суммы.

Затем по настоянию, вдохновению и одобрению доброго епископа была устроена огромная охота. Для нее выбрали центральную область Лангедока, где, как было известно, чудовище рыскало в последний раз, и седьмого марта 1765 года всем мужчинам, способным держать оружие, было приказано явиться в охотничьем снаряжении в ближайший пункт сбора. Названо было около пятидесяти таких пунктов, так что в то мрачное, ненастное зимнее утро места обитания волка были окружены словно бы ожерельем из вражеских лагерей, не считая бесчисленных собак; собралась целая армия из двадцати тысяч человек, вооруженных до зубов и твердо решивших бросить все силы на одну задачу – убить ужасного волка.

Окруженная область была в поперечнике миль двадцать, а это означало, что в цепочке охотников все должны были стоять на расстоянии в семь шагов друг от друга – должны были, но каждый опасался оказаться в одиночестве, когда появится зверь. Так что поначалу между тесными группами в цепочке зияли просветы в двадцать-тридцать шагов, однако они быстро сокращались; а под вечер, когда кольцо было уже всего две мили в поперечнике, не больше, огромный волк вдруг возник из ниоткуда, словно молния. Как всегда, он безо всякого предупреждения выскочил из надежного укрытия, убил первую жертву, повалил вторую и прикончил бы ее, если бы какой-то крестьянин с мотыгой не обрушил на голову чудовища свое оружие и не ссадил кожу, после чего грозный волк ринулся на него, мгновенно перегрыз ему горло одним щелчком зубов, а потом выскочил за пределы кольца и скрылся в сумерках, пропал, исчез. Большая охота обернулась полной неудачей.

Среди охотников поднялся громкий недовольный ропот. Теперь-то они поняли, что были всего лишь толпой крестьян, которым помогали какие-то дворняги. Им не хватало ищеек-бладхаундов и бойцов-волкодавов. А кроме того, ими не руководили опытные волчатники.

Побуждаемые воинственным епископом, они привлекли на свою сторону владельцев всех близлежащих замков и поместий, и те отчасти удовлетворили их нужды. Люди не сдавались – они считали это своим долгом, поскольку выпал легкий снег,