Бремя Господне. Евангелие от Ленни Белардо - Паоло Соррентино

112

Я не стану пытаться понять, куда движется мир. Я попытаюсь сделать так, чтобы он двигался, куда хочу я. Так и творят историю.

113

Эстер и Ленни Белардо.

– Святой отец, вы не научите меня молиться?

– Начинай, вслух. Посмотрим, как ты молишься.

– Пресвятая Дева Мария, смилуйся надо мной, сделай так, чтобы я забеременела.

– Эстер, молитва – не список просьб, а возможность понять. Во время молитвы мы размышляем, причем размышляем самым возвышенным образом, потому что некто шепчет нам на ухо. Этот некто – тот, кого мы называем Богом. Или, как сейчас, Богоматерь Лурдская.

– Хорошо. Тогда я начну сначала. Пресвятая Дева Мария, Господь не наказывает за красоту, так сказал мне один близкий к Тебе человек. Эти слова открыли мне глаза, помогли понять, что, подарив красоту, возможно, я смогу ее получить. А что, если подарить красоту означает получить красоту, о которой я так мечтаю? Красоту новой жизни, жизни маленького ребенка?

– Вот, теперь ты молишься.

– А что, если для меня невыносимое бремя – дарить свою красоту человеку, которого я обещала любить и в горе и в радости? Если я захочу подарить свою красоту кому‐то еще?

– Если ты захочешь подарить свою красоту кому‐то еще, ты не обретешь красоту новой жизни, а только печаль и невыносимое чувство вины.

114

Ленни Белардо и Эстер.

– Знаешь, Эстер, самый дерзкий вызов бросил нам Спиноза. Он сказал: “Кто любит Бога, тот не может стремиться, чтобы и Бог в свою очередь любил его”[8].

– Я не понимаю.

– Знаю. Со временем поймешь.

– Святой отец, на самом деле я знаю, кому хотела бы подарить свою красоту. Я бы хотела…

– А теперь, Эстер, продолжай молиться про себя. Некоторые секреты доверяют только Богу.

115

Ленни Белардо обращается к Сури на похоронах маленькой монахини.

– Перестань плакать, Сури! Хватит!

Плачущий не верит!

Пора прекратить рыдать на похоронах. Сури, дорогая, твоя сестра, умерев, получит огромную привилегию узнать Бога. Разве не об этом мечтают все мужчины и женщины в церкви? Мы всю жизнь воображаем, хвалим, молим, призываем, созерцаем Бога, а когда он наконец‐то желает с нами познакомиться и дать прямые ответы на все вопросы, унять все наши тревоги, что мы делаем? Печалимся при мысли о великой встрече. Это нехорошо! Подобное поведение неразумно и выдает отсутствие веры. Сегодня мы должны не оплакивать твою сестру, мы должны радоваться.

Сури, дорогая, я лично приказал доставить сюда останки твоей сестры, чтобы ты радовалась. Твоя сестра сейчас смотрит на нас и говорит: что вы оплакиваете? Сегодня я удостоилась огромной привилегии. Великой встречи.

116

Войелло протягивает Ленни Белардо электронную сигарету.

– Святой отец, я принес вам подарок, чтобы разрядить напряжение между нами.

– Спасибо, но говорят, что от них больше вреда, чем от обычных сигарет.

– Мне сказали, они лучше.

– Неважно. Потому что это подмена правды. А я всегда стремлюсь к полной правде.

– Тогда вы не туда попали. Святой отец, не сочтите меня назойливым, но когда вы выступите перед кардиналами?

– Выступлю.

117

Ленни Белардо и Войелло.

– Вы действительно не понимаете?

– Что я должен понять?

– Что я создаю.

– Что вы создаете?

– Предвкушение.

118

Войелло и Ленни Белардо обсуждают то, что может оказаться самой серьезной проблемой будущего церкви и правления Пия Тринадцатого.

– Святой отец, мы не хотим позаниматься делом Кёртвелла?

– Ваше высокопреосвященство, ответ – да. Я хочу заняться делом Кёртвелла, но в более широкой перспективе. Отдельный инцидент всегда указывает на общую проблему.

– Согласен, мы расследуем все случаи педофилии, которые наносят ущерб нашей церкви.

– Мы расширим круг. Расследуем все случаи гомосексуализма, которые наносят ущерб нашей церкви. Найдем всех гомосексуалов, выгоним их и впредь не допустим, чтобы новые священники-геи проникли в нашу церковь. Мы сделаем это честно, без каких‐либо исключений и лицемерия.

– Святой отец, педофилия и гомосексуализм – совершенно разные вещи.

– Две разные и равно недопустимые для католической церкви.

– Святой отец, начнется война, которая оставит после себя горы трупов. Хотите знать, сколько погибших усеет землю?

– Две трети клира.

– Куда же делось милосердие матери-церкви?

– Злоупотребляя милосердием, мы превратились в посмешище, ваше высокопреосвященство. Нам доверяют не больше, чем любой захудалой стране третьего мира.

– При таком подходе доверия нам будет не больше, чем Северной Корее.

– Да. Но знаете, в чем разница? Мы не станем сажать их в тюрьму, просто всех освободим от служения. Всех простим, а в следующую секунду выгоним.

– Хорошо, святой отец, как прикажете.

119

Эстер и Войелло.

– Господи Иисусе!

– Увы, я – не Он. Я только государственный секретарь.

120

Дон Томмазо и Ленни Белардо.

– В последнее время творится что‐то странное. На исповеди многие ни с того ни с сего принимаются описывать в малейших, скабрезных подробностях свои совокупления с женщинами.

– Странно, да? Наверное, кто‐то пустил слух, что папа решил наказать гомосексуалов.

– Да, это сплетни, которыми славится наше маленькое государство.

– А вдруг это не сплетни, Томмазо?

– Вы слишком добры, чтобы так поступить, ваше святейшество. Я прав?

– Составь мне список этих подозрительных гетеросексуалов, Томмазо.

121

Войелло обращается к Джироламо, мальчику-инвалиду, за которым ухаживает:

– “Я не хочу больше грешить”, – сказала Эстер в слезах. Эти слова я слышал за свою жизнь чаще всего. И все в них верят! И она тоже в них верила! Бедная девочка, ей неведомо, что до самого последнего дня, пока мы в здравом уме и твердой памяти, мы обречены грешить.

Поэтому ты мне нужен, Джироламо. Ты – мое спасение. Ты – мой оазис. Ты, Джироламо, единственный в мире без греха. Только ты, Джироламо, как никто другой близок к святости. Потому что ты не знаешь и никогда не узнаешь, что такое вести изо дня в день неправедную жизнь.

122

Пресвятая Дева, Матерь Божия, преемник святого Петра просит Тебя об особой милости. Сейчас, в эту минуту, двое молодых людей, Петер и Эстер, у себя в спальне едины в своем желании, и Ты должна его исполнить. Должна. Должна. Должна.

123

Ленни Белардо и монсеньор Гутьеррес, который еще не стал кардиналом. Пий Тринадцатый решил доверить самое важное для будущего церкви поручение внешне самому слабому человеку.

– Монсеньор, я принял важное решение. Вы отправитесь в Нью-Йорк и займетесь делом Кёртвелла.

– За что вы хотите меня наказать, святой отец?

– Это не наказание, а повышение. Я вам доверяю.

– Святой отец, пощадите. Поверьте, я скромный, ограниченный человек. Дело Кёртвелла – огромная задача, она мне не по силам.

– Хватит себя принижать. Вы отправитесь в Нью-Йорк. Проведете расследование. Соберете необходимые доказательства и отдадите Кёртвелла в мои руки. Пока я на престоле, без внимания не останется ни единый случай, когда ребенку