Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

В центре комнаты стояло около шести длинных столов, расставленных буквой «п». Они походили на офисные конференц-столы, но были чуть глубже и шире; столешницы были сделаны из прочной фанеры, ножки и царги[77] массивные. Колесики столов были резиновыми, как у складских тележек, с крупными тормозными скобами. Все это почему-то напоминало театральные декорации. У левого дальнего окна стоял большой письменный стол. Он выглядел основательно, с налетом времени и выделялся в светлой, залитой солнцем комнате своей особой статью.

— Тогда, пожалуйста, сюда. — Такарада-сан отодвинул стул у одного из центральных столов.

— Спасибо.

Я послушно села. Поставила под ноги шопер, достала из него тетрадь и шариковую ручку Cross[78], положила на стол. Не то чтобы мне нужно было что-то записывать, но у меня уже привычка: стоит сесть за стол, как я автоматически их достаю.

— У вас красивый голос. И интонация, с которой вы говорите «спасибо», очень приятная. Должно быть, вы много тренировались. — Сказав это, Такарада-сан улыбнулся и добавил: — Одну минуту.

Он подошел к ящикам, встроенным в стену, достал оттуда несколько видов бумаги и конвертов и разложил их передо мной.

— Вот это простые, они подойдут для любой цели. Возможно, они покажутся слишком скромными, но для заявления об увольнении, пожалуй, это даже к лучшему… Простите за бестактный вопрос: вы имеете в виду именно «прошение об увольнении», а не «уведомление об увольнении»[79]?

— А?.. Да, я имела в виду прошение. А разве это не одно и то же?

Такарада-сан слегка кивнул.

— «Прошение» — это предварительное обращение с просьбой разрешить увольнение. «Уведомление» же больше напоминает официальный документ, который подают уже после предварительного согласия.

— Вот как… — удивленно кивнула я. — Я не знала.

— Простите… вы еще не говорили с начальником о том, что хотите уволиться? Обычно сначала люди сообщают об этом устно и лишь затем пишут заявление или прошение об уходе по собственному желанию…

Я не знала, что ответить.

— Я просто… как бы сказать… хочу, но не могу решиться. Поэтому и подумала: сначала попробую подать прошение.

Такарада-сан издал задумчивое «м-м-м…» и на некоторое время замолчал.

— Простите за бесцеремонность, но, похоже, у вас какие-то особые обстоятельства? Если позволите, не расскажете ли мне немного? Должно быть, это тоже своего рода связь[80]. Я хотел бы, по-своему, подумать, что можно сделать.

— Ну… но вам это не доставит хлопот? — уточнила я осторожно. Мне было довольно неловко.

Такарада-сан слегка покачал головой.

— Нет, у меня и так дом и работа — это одно и то же. Особых планов на остаток дня нет. Разве что после обеда думал заняться заменой товаров. Так что не беспокойтесь, пожалуйста. — С этими словами он убрал обратно в ящики товары, которые показывал мне.

Я невольно встала и поклонилась. Такарада-сан засуетился:

— Не надо, не надо. Если я заставлю клиента так кланяться, меня боги накажут! — И, помолчав, добавил: — Так вот, прежде чем мы начнем разговаривать… могу я принести чай?

— Чай? Да, конечно, пожалуйста. Это я тут со своими капризами.

Такарада-сан с облегченным видом кивнул.

— Тогда я схожу приготовлю. Я быстро, подождите немного.

Он скрылся за дверью. Я невольно выдохнула. Выпрямленная спина ослабла, и я откинулась на спинку стула. Все-таки, наверное, из-за недосыпа я не могу сосредоточиться.

Я взяла тетрадь и, заложив палец на разделитель «To Do», открыла его. Там были записано: «Справка о печати»[81], «Выписка из домовой книги», «Черновик объявления об открытии», а следом — «Заявление об увольнении». Перед этими пунктами стояла красная звездочка, и они были подчеркнуты волнистой линией. При одном взгляде на них я снова вздохнула. Я сидела в задумчивости, как вдруг послышался звук открываемой двери. Я поспешно выпрямилась. Попадись я сейчас в таком виде маме Бун, она всыпала бы по первое число. «Дело не в том, видит тебя кто-то или нет. Вырасти внутри себя “вторую себя”, которая всегда наблюдает за тобой со стороны. Потому что себя, в конце концов, не обманешь» — вот что она бы сказала, наверное. Как же я еще зелена, как мне не хватает выучки… Может быть, то, что я задумала, и вправду безумие.

— Извините за ожидание.

Такарада-сан вернулся с продолговатым подносом в руках. Поставив его на стол, он достал из кармана портмоне для визиток, вынул одну карточку и протянул мне.

— Прошу прощения, что не представился сразу. Я владелец магазина письменных принадлежностей «Сиходо». Меня зовут Такарада Кэн. Будем знакомы, прошу любить и жаловать.

От столь церемонного приветствия растерялась уже я. Я сунула руку в сумку, но, второпях собираясь перед выходом, не положила туда портмоне для визиток. «Ах!» — мелькнуло у меня в голове, но я, стараясь сохранять невозмутимость, достала запасную визитку из кармашка тетради.

— Из клуба «Фуми». Меня зовут Юри.

— Клуб, вы говорите… Это тот самый элитный клуб, ну, вы понимаете?

— Да, именно.

— Вы так по-особенному произносите это слово… — заметил Такарада-сан с улыбкой.

Я невольно рассмеялась. Сама не знаю почему, но мне показалось, что из уст Такарады-сан слово клуб, произнесенное кокетливым голосом, прозвучало бы странно. Он, немного смутившись, сказал:

— Простите, что перебил.

— Нет-нет. Клуб «Фуми», где я работаю, — одно из самых известных заведений в Гиндзе. Мама Бун, которая им владеет, открыла его в год прошлой Токийской Олимпиады[82], так что у него уже более чем полувековая история.

Такарада-сан тихо выдохнул:

— А-а… Мне очень стыдно, но я, хоть и прожил в Гиндзе много лет, совершенно не имею дела с клубами. Но даже я знаю название «Фуми». Его часто упоминают в журналах-путеводителях по Гиндзе и в телепередачах о клубах, верно? — Внимательно слушая меня, Такарада-сан положил заварку в чайник.

— Да. Мама Бун соглашается на интервью только в тех случаях, когда это помогает повысить статус людей, работающих в нашей так называемой индустрии ночной жизни[83] в Гиндзе. Но камеру в сам клуб она, кажется, ни разу не пускала. Журналистов всегда принимает в гостиной своего офиса.

Пока мы обменивались этими репликами, Такарада-сан разлил чай по пиалам и чашкам, понемногу переливая из одной в другую, чтобы цвет стал равномерным. Хотя мы сидели на некотором расстоянии, по комнате разнесся мягкий, густой аромат. Я удивилась: как одна чашка может наполнить такую большую комнату столь богатым запахом.

— Пожалуйста. — Обеими руками взяв чашку с блюдцем, Такарада-сан протянул ее мне. Я невольно низко поклонилась:

— Благодарю вас.

Совсем как на чайной церемонии! Понимая, что это, возможно, излишне, я сразу сняла крышку и взяла чашку в руки. Стоило поднести ее к лицу, как