Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

— Ой, какой щедрый жест! Благодарю.

Словно подтверждая эти слова, вазу с гибискусом она аккуратно поставила между нами.

— Скажи, ты знаешь язык цветов? Что означает один алый цветок, подобный этому?

Мне стало неловко, я покачала головой.

— Любовь с первого взгляда.

Я, должно быть, покраснела до самых корней волос. Но это было правдой: я и правда влюбилась в маму Бун с первого взгляда.

— Ну что, давай чокнемся. Ах да, мы же толком не познакомились! — Мама Бун взяла визитку, которую почтительно протянул ей генеральный менеджер, и передала ее мне. — Я Бун, мама этого заведения. Будем знакомы.

Я приняла визитку обеими руками:

— Каваи Юри.

— Юри-тян… Юри-тян подарила мне одну-единственную розу. Прямо сюжет для романа. Хорошо еще, что это была не лилия.

— Простите… стыдно признаться, но я, хоть и работаю в цветочном магазине, совсем не разбираюсь в языке цветов. А что означает одна лилия?

Генеральный менеджер, стоявший чуть поодаль, вмешался:

— Прошу прощения, что вмешиваюсь… Если не ошибаюсь, это означает «посвящение умершему».

— П-правда? — не сумела сдержать я своего слишком яркого удивления.

Мама Бун с явным удовольствием наблюдала за моей реакцией и добавила:

— Ну да. Некоторые злые языки так меня и называют, мол, не иначе как привидение или ёкай[89]. Но умирать я пока не собираюсь!

Ее легкий, игривый тон невольно рассмешил меня.

— Слушай, а не хочешь подрабатывать у меня, когда тебе исполнится двадцать? Впрочем, не отвечай сразу, хорошенько подумай. Лучше так: когда исполнится двадцать, загляни по адресу на обратной стороне визитки. Там написано «Офис». Ты очень искренняя, в тебе есть обаяние, харизма. Ты мне нравишься. Запомни эту девушку, ладно?

— Слушаюсь, — поклонился генеральный менеджер.

Так вышло, что я начала работать в клубе «Фуми» после Золотой недели на третьем курсе университета. С тех пор прошло уже десять лет. Вообще говоря, хостес в клубах могут работать с восемнадцати лет, но в «Фуми» принимают только с двадцати. Поэтому мне пришлось ждать два года. Как говорила мама Бун:

— Это ведь место, где подают алкоголь? Нельзя же сказать клиенту: «Извините, я не пью». Конечно, можно быть слабой к алкоголю, никто не заставляет пить через силу. Но я не могу ставить клиента в положение, где он нарушает закон.

Кстати, мама Бун не берет на работу курящих; ни хостес, ни мужчин-сотрудников. «Посадить некурящую девушку к курящему клиенту не проблема. А вот наоборот? Если клиент не курит, а девушка курит, то это уже недопустимо!» Причина, в общем, вполне разумная. Но, говорят, одно время с наймом было непросто. Более того, если уже после устройства кто-то начинал курить, мама Бун, чрезвычайно чувствительная к запахам, сразу это замечала и жестко ставила условие: либо бросаешь курить, либо уходишь из клуба. И действительно, несколько хостес и сотрудников ушли именно по этой причине.

Наш клуб стал некурящим задолго до появления соответствующих постановлений столицы[90]. А к тому времени, когда я пришла, уже была оборудована отдельная курительная комната. Клиентов, которым было трудно терпеть, мы просили переходить туда. И при всех этих ограничениях «Фуми» продолжает процветать. Удивительное место.

Впрочем, большинство постоянных клиентов были людьми, следящими за здоровьем. Курящих среди них немного. Да и те чаще предпочитают не сигареты, а сигары или трубки, используя их ради аромата. Такие гости, оказавшись в курительной комнате, порой могут провести там по часу. О чем они разговаривают — одному богу известно, но беседы у них, судя по всему, оживленные. Иногда невольно думаешь: зачем тогда приходить сюда и платить такие деньги?

Я поймала себя на том, что отвлеклась, и вернулась к сути. Для студенток-подработчиц действовало немало ограничений.

«Учеба — главное для студента. Мне достаточно, чтобы вы работали понемногу. И зарабатывать вы все равно будете. Если не тратить на глупости и не кормить сомнительных мужчин, то на жизнь вам хватит» — так мама Бун четко разделяла подработку и полноценную работу хостес. И тогда, и сейчас студенткам запрещено сопровождать клиентов до открытия и ходить на «после».

— Простите… а что такое «сопровождение»[91] и «после»? — неожиданно перебил Такарада-сан.

— А? Ах да… вы же не знаете. Сопровождение — это когда клиент приглашает тебя на ужин до открытия клуба, а потом вы вместе приходите на работу. Формально это еще не рабочее время, но, по сути, ты уже работаешь, просто вне клуба. «После» — это когда после закрытия клуба идут выпивать вместе. По сути, это тоже внеурочная работа, — пояснила я охотно, совсем забыв на миг, что передо мной человек, который совсем не связан с барами и подобными заведениями.

— Хм… Значит, приходится работать с клиентами и вне клуба. Тяжело, наверное, — со вздохом сочувствия заметил Такарада-сан.

— Если идешь на сопровождение, в ресторан или банкетный зал нужно приехать уже к шести вечера, — кивнула я. — А значит, в Гиндзе надо быть к четырем, чтобы успеть подготовиться. В такие дни занятия с полудня до вечера автоматически выпадают. «После» начинается уже после закрытия клуба, так что с клиентами приходится оставаться минимум до двух ночи. Потом дорога домой, душ и в кровать попадаешь только под утро. О первой паре, конечно, можно забыть. — Я усмехнулась, вспоминая несколько таких безумных дней. — Если так живешь постоянно, постепенно отрываешься от учебы и в итоге бросаешь ее. Мама Бун этого не терпела.

«Раз уж учитесь, то заканчивайте как следует. Даже если сейчас вам кажется, что учеба не имеет смысла, придет день, когда вы будете благодарны себе за диплом», — поучительно поднимала она палец вверх, привлекая наше внимание. Она внимательно следила за графиком работы студенток. Во время экзаменов, семинаров или выездных лагерей кружков[92] можно было без колебаний брать выходные.

Более того, если принести маме Бун копию табеля, она из собственного кармана давала деньги. Сумма зависела от оценок: за «отлично» — три тысячи иен, за «хорошо» — тысячу, за «удовлетворительно» и «зачет» — ничего. За «неудовлетворительно» она отнимала пятьсот, а за «провал» уже была минус тысяча. В итоге набегало примерно десять-двадцать тысяч. Для мамы Бун это были небольшие суммы, но для студенток это был приятный бонус и, конечно, дополнительная мотивация.

При всей строгости в разделении подработки и полноценной занятости она не допускала послаблений в обучении: семинары обязаны были посещать все — и новички, и опытные сотрудницы.

— Семинары? Вы приглашаете лекторов со стороны? — удивление Такарады-сан было вполне естественным.

— Да, примерно раз в месяц. Причем это всегда специалисты высокого уровня. И они умеют подать материал так, что скучно не бывает, представляете? Я даже жду этих встреч. — Губ моих коснулась улыбка при воспоминании о последних семинарах. —