Так говорил Обердада. Манифесты, листовки, эссе, стихи, заметки, письма. 1906-1954 - Йоханнес Баадер

отваливает. 400 миллионов стоит железная дорога, а раньше только 32. Фифи берёт зелёный водосточный жёлоб под мышку, садится в траву и поёт серую песню о Северно-Южной железной дороге:

О Фифи сода, фифи, фифи, фифи, ффа, ффа. О Фифи сода, фифи, фифи, ффа, ффи, ффа, фифи, ффа, фифи, ффа.

Давай-ка, зелёный водосточный жёлоб, садись на Северно-Южную железную дорогу. И тогда мы толкнём 16 моих птенцов: одного за семнадцать, одного за пятнадцать, одного за четырнадцать миллиардов красной крупы.

28. Авторитетно дада

Главное управление дадаистского движения всех стран Земного Шара находится в голове и в руце Обердада. Главное руководство осуществляется таким образом, что каждый дадаист следует лишь своим собственным указаниям и отвечает только за самого себя. Он имеет право отвергнуть руководство Обердада в любой форме и может составить Обердада постоянную и какую угодно оппозицию любым способом, какой покажется ему уместным. Делом Обердада остаётся применить самостоятельную работу дадаистов в общем смысле, а неподобающую оппозицию подавить подобающими средствами в подобающий момент. В выборе своих средств Обердада точно так же свободен, как и все дадаисты.

29. Акты, похищенные из секретной картотеки Обердада

I. Погребение Пауля Шеербарта в Лихтерфельде.

Там стоял Серваес и говорил надгробную речь о Пауле Шеербарте, а с эмпоры рафаэлевский ангел пел три строфы Бетховена. Но позади туппы грополей, э-э-э… группы тополей[22] сидел Минона, постукивая своей палкой по мраморному полу, и сказал: «Зепп! – Невежа!» (Невежа был Обердада и стоял у гроба Пауля Шеербарта рука об руку с Миноной, как Шиллер с Гёте у надгробия Веймара[23]). «Невежа, – сказал П.Ш., – когда я говорю: «Зепп!», ты заткнись раз и навсегда, понял?» После этого он отпил большой глоток из своей пивной кружки, и на кладбище началось шествие. Сперва шли к Марсу, потом к Юпитеру, Сатурну, Урану, Нептуну и как там ещё называются все эти межпланеты. Лихтерфельдские тополя шатало, как в бурю, когда Мюнхгаузен и Кларисса обнимали

Лезабендио в железнодорожном поезде «Я люблю тебя». Тем временем вся шайка-лейка добралась до могилы. Обердада и Минона принимали парадный марш. Буря с шелестом реяла через все слёзы могилы. Смелый орлиный нос Херварта Вальдена читал покойнику последнюю проповедь, а как дрожал его цилиндр, растроганный рукой гиганта искусства, а как презрительно смотрел он на Обердада, который вовсе без цилиндра и без облачения (да и вообще он был никакой не Обердада) рисовал своим Миноной скульптуры на песке, потусторонние скульптуры, набросанные эфирным телом Шеербарта, выполненные Рудольфом Штайнером в Дорнахе по заказу министра культов Симона, тогда ещё руководителя службы военной прессы и только Паулем Шеербартом произведённого в министры внешности (поскольку тот, в стеклянном доме, был, что ни говори, великим юмористом). – Теперь вся толпа подступила к стеклянной могиле и подбрасывала мёртвому на гроб астральный омлет в образе трёх лопат песка. Только

Обердада веял песок на могилу медленно, как моросящий дождь. «Зепп! – сказал Пауль Шеербарт. – Заткнись, Невежа!» И буря стихла. Великая тишь воцарилась над облаками, и скамья зубоскалов, на которой Йоханнес Вальдемар справа, а Роза, красивая женщина-полицейский, слева от Шеербарта, поедали свои небесные бутерброды, ярко выделилась на фоне горизонта. Молнии сверкали над кладбищем, и подобно тому, как Константин Великий узрел в воздухе крест, Юлианус Апостата, по прозвищу Минона, в экстазе крикнул:

– Ты победил: дада!

Великий дада стоял в облаках и озарял могилу Шеербарта.

Ещё раз сказал Пауль Шеербарт: «Зепп!» – и вожак трупоносцев скорбным голосом исполнил свой долг, предписанный ему, если у могилы отсутствует священник: «Я попрошу всех тихо помолиться». Все забормотали: «дада», и весело, как полагается, отплясывая фокстрот Рауля Хаусмана, вся толпа покинула лихтерфельдское кладбище.

II. Аннексия Липпе-Детмольда. Дадаистское тайное распоряжение. (Совершенно секретно!) Знаки: Лист 2.300 М. Военное соединение обозначено как СК. 17 человек в готовности маршем выйти из Детмольда. Государственный вагон пункт 200 готов к отправлению. Министр всемирного транспорта Карл Бобе из Олингхаузена в Тевтобургском Лесу хватается за правое колесо, всемирный Христос Луи Хуссер из Эдена под Ораниенбургом – за левое. Карл Мюльбах, Берлин Н., Кляйне Аугустштрассе, 14, запускает старую государственную машину на холостой ход и тянет вперёд. Всемирный организатор Бруно Шпрафке, Берлин-Шлахтензее, хватает красное знамя, а Карл Мауснер, всемирный жалобщик из Целендорфа, по Ваннзейской дороге даёт 315 из трубы С сигнал к отправлению: даду-дада! Затем Обердада вскакивает на белого коня, взмахивает мечом дада в сторону Детмольда и командует: en avant dada! Президенты земель Нойман-Хофер, Драке и Беккер падают на дадако. Бобе и Хуссер, Мюльбах, Шпрафке и Мауснер приходят в движение, к ним присоединяется вся армия, и СК. 18, 1200 Обердада целует свою новую республику Детмольд прямо в Липпе[24]. Совершается первый государственный акт, и предопределённое дитя дада вырастает в дада-колосса в матке земельной газеты, которая поставляет также бумагу для подгузников, когда дитя Дада-колосс рождается на стопах Акционерного общества подтаскивания камней для тевтобургсколесного памятника Арминию в Детмольде.

(Примечание редакции: мы не понимаем ни слова в этой галиматье!)

Зато мы понимаем! Бобе, Хуссер, Мюльбах, Шпрафке, Мауснер – генералы-фельдмаршалы Обердада. И липпо-демольдцы должны всё подготовить для 17–18 октября нового года С = 1921 по старому стилю.

30. Всемирный суд над Обердада в лейпцигском кабаре-чреве

Постановление о принятии дела к производству от 16.Х.С/21

Дамы и господа! Наконец-то нам удалось арестовать Обердада и привести его на Всемирный суд Лейпцига. Чрево Лейпцига выпустит этого человека на свободу не раньше, чем он оправдается перед этим высокоуважаемым собранием, к которому вы принадлежите и которое учреждено во чреве Лейпцига в качестве высшей всемирной инстанции, стоящей ещё выше имперского верховного суда.

Мы будем искать здесь мирового правосудия, и как имперское право стоит выше права отдельных земель, так и мировое право стоит выше имперского.

Обвиняемый Баадер, Обердада, который предстаёт перед нами в наручниках, обвиняется в том, что он присвоил себе президентство Земного и Вселенского шара, а также божественный чин дада-Диониса и всемирного судьи.

Для этой цели он отпустил себе длинную бороду, какой её сотворил Господь для людей, которые имеют своё достоинство не в голове, а в животе.

Дамы и господа! Эта борода достаёт лишь до живота, затем она обрезается. Обвиняемый должен доказать, что он сможет претерпеть непокрытый живот.

В качестве заседателей суда мы призвали:

Графа Германа Кейзерлинга, Рабиндраната Тагора, Людвига Хакуссера, Рудольфа Штайнера, Рихарда Хюльзенбека, древнего Лао-цзы из Китая, Папу Римского и величайшего мужа Германии Хуго Стиннеса.

Все они здесь присутствуют, и Обердада в