Так говорил Обердада. Манифесты, листовки, эссе, стихи, заметки, письма. 1906-1954 - Йоханнес Баадер

(«Комедия», Париж): Как Франция может допустить, что Обердада немец? (Баадер): Истинный дадаист владеет всем регистром человеческих выражений жизни, начиная от гротескной самонасмешки до священного слова литургии на созревшем, всем людям принадлежащем шаре Земли. Я приведу вам доказательство: оно конгруэнтно параллелограмму событий, делённому на корень Вселенной в идейной конкуренции с популярностью астрономической директрисы из противоположности Свой – Чужой, диссонанс которой разрешится в агрегатной компоненте ДАДА! (Дадасоф Хаусман во вступительном предисловии к каталогу Ярмарки дада): «Заранее замечу, что и эта выставка дада – совершенно обычный блеф, низкая спекуляция на любопытстве публики. Даже единственный умеренный талант среди этой шайки, рисовальщик Гросс, разочаровывает. Как раз по нему и видно, куда может привести одарённого человека слабость характера и неспособность к сопротивлению модному принуждению и погоне за новейшим. О Грюневальд, Дюрер и вы, другие великие немцы, что бы вы сказали на это?» (Хюльзенбек Хаусману): Я согласен с усмирением Баадера в любом смысле и мог бы подписать любую фразу, если бы человек, будучи прирождённым дадаистом (а тут как раз такой человек), вообще мог, хотел или имел право подписывать что бы то ни было. (Нойе Берлинер Цайтунг): Прокурор санкционировал обыск у Обердада. Было найдено письмо от 4 сентября 1920, которое заканчивается так: «Мы придерживаемся той точки зрения, что вещи могут быть улучшены только тем, что мы безоглядно и грубо говорим правду. Посему мы срываем маску с лица всякого лицемерия. То, что подлинно, не может быть нами разрушено. Баадер».

(Заключение, в программе последнего дада-утренника, Гамбургский Камерный театр, 18 января 1925): «Дада нынче – секретное слово, которое начертано среди звёзд и показывает людям грядущего тысячелетия, какими инициаторами были в жизни дети нашего времени».

До сих пор я лишь цитировал. 16 февраля 1916 в Цюрихе было, как известно, рождено дада при помощи одной французской танцовщицы в колыбели французско-немецкого словаря. В течение шести лет велись споры о приоритете или преобладании между Германией и Францией. Чем они закончились, сможет решить лишь исследование литературы и культуры позднейшего будущего. Сёргель, знаменитый историк литературы, касается в своей иллюстрированной истории литературы (Поэзия и поэты времени; Новая серия: Во власти экспрессионизма», Лейпциг, 1925, у Р. Фойгтлэндера) только поверхностной географии дадаизма и не принимает во внимание его глубинный фундамент и далеко идущие последствия.

Клуб дада был основан летом 1919 в Берлине. Его членами стали: Хюльзенбек, Хаусман, Баадер, Гросс, Хартфилд и Вальтер Меринг, но он просуществовал только один-единственный день, потому что гарантировал, согласно уставу, каждому участнику абсолютную автономию и неподцензурное президентство, отчего тотчас снова скончался активно и пассивно. Он был предметом, который есть и которого нет, но всё-таки есть. Все его действия были лишь зеркальными рефлексами, которые все вместе – как делают теперь на новейших киносъёмках – концентрировались на дада. Несмотря на это, люди, которые в Германии, во Франции, в Швейцарии и ещё бог знает где, причисляли себя к Клубу дада, действительно были, если понимать, что такое дадаист, который отвергает всякое определение, а те определения, которые он даёт сам, снова отменяет дополнением к определению. И когда говорят, что дада умер, это тоже ошибка, ибо дада больше, чем дада. И если дадаисты умерли, то они живы и поныне: сюрреалистически.

34. Авторитетно физика

От Эйнштейна через сверление Бором Планки —

к горе Гейзенберг,

Близко к Шрёдингеру у Брогли хаживал я с Вами,

Дамы и господа физикалеки,

Эренгафтно и Эрнстно, etcetera,

И я нашёл у Вас душу

В том направлении, где промежутки времени происходящего

И их границы

Формируются безначальным источником в себе.

Но теперь я с ними кончаю,

Ибо в колдовстве ваших фотонных магнетонов,

Рядом с ядром водорода как протонным полюсом

Электрона,

Включая нейтроны, матроны, патроны, ба-, ка-,

Инь, Ян, Шиноны, цапоны, лоны и цитроны,

Которые все вместе выходят далеко за пределы того,

Что выносимо,

Сами-то вы в себе ещё ориентируетесь, – пардоны!

И я – с комплиментом и спасибом – отрекаюсь

Впредь от ваших воззрений,

И от ваших невоззрений,

И от всех ваших формул!

Так говорил здравый человеческий разум

«коралловому ожерелью»,

Поскольку он в качестве самоновейшего из самоновейшего

Вводил

Homo Diraciensis Лещинского

В удивлённую внутреннюю и наружную среду

Ваших атомарных пространственно-волново-сигизийных

приливов.

35

Дорогой Гитлер!

Верность за верность – это по-немецки. Я обещал 15 июля 1941 Вашему ГЕСТАПО в Гамбурге больше не писать писем Вашим министрам, и никто не может упрекнуть меня в нарушении этого обещания. При всём существенном несогласии, которое я испытываю по отношению к Вам, тем не менее остаётся в силе: Вы осуждаете мой дадаизм несправедливо. Обратное Вы не можете доказать, ибо Вы ещё ни разу не удосужились выслушать и другую сторону, меня самого. Вы говорите, что это не нужно, что Вам достаточно того, что Вы видите плоды и что эти плоды Вам не нужны. Но именно в этом и состоит Ваша ошибка, что Вы эти плоды совсем не видите и не хотите увидеть. Это не моя вина, если организация Вашего министерства народного просвещения и пропаганды построена с такими упущениями, что оно не может Вам сообщить, что на самом деле происходит здесь, в Ландау-на-Изаре.

Передайте от меня привет и Муссолини, и Папе,

которого Вы теперь оберегаете в Риме.

Ваш старый друг Баадер, Верховный одобритель и Президент Земного и Вселенского шара,

Руководитель Всемирного суда,

Действительный тайный председатель Обер-дадаистской межтеллурической Лиги наций, Отингокни[31] и т. д. (С и без Дадако)

Ландау-на-Изаре, 15 сентября 1943

36. Разбитый кувшин

Когда Вечность создала мир, она повелела Солнцу взойти над её планетами, и одну из них дети человеческие назвали Земля. И промежуток времени, который проходил, пока Солнце вновь не достигало точки своего зимнего восхода, покинутой им, люди назвали годом.

И когда миновало столько же тысячно тысяч периодов в одну тысячу лет, сколько у человека пальцев на руке, то есть после пяти миллиардов лет, шёл из шумерского Ура в сторону Египта человек, потомки которого через семьдесят лет после остановки созвездия из неподвижных звёзд в астрономическом календаре положений важничали, что они – владыки земного шара. Но они сделали расчёт земного шара без «хозяина»[32], и когда «хозяин» явился с рулоном расчётов, показывающим их вину, не хватило всего золота мира, которое они схомячили, для того, чтобы оплатить проеденное. Они были задержаны, предстали перед судом и так долго просидели в красной запертой