Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

осуждать человека за то, что Бог не дал ему ни чувствительности, ни теплоты душевной, ни эмпатии? Она ведь все равно твоя мать. Родителей не выбирают, Женечка. Люби тех, которых дали».

Ушел он тогда от нее с тяжелым сердцем. Но решение уже было принято – они с Сашкой перебираются в Екатеринбург. Тут, как ни крути, а на двух стульях все равно не усидишь. Надо прервать этот порочный круг и уехать.

Сашка с радостью восприняла переезд, быстренько устроила все дела с учебой, оформила перевод в другой институт. И квартира ей очень понравилась. Ходила по ней в первый день, охала от восхищения.

– Ой, какая большая кухня… А гостиная с эркером… И окна выходят на большой проспект! Как здорово, Женька! Неужели мы с тобой будем жить в этой роскоши? Почему ты мне раньше никогда не рассказывал, что бабушкина квартира такая шикарная?

Он сидел, улыбался, но думал о своем. О том, что этажом ниже, в точно такой же квартире, живут Дина и ее дочка. То есть и его дочка. Дина ведь не знает еще, что он теперь будет здесь.

Он увидел ее через три дня. Подходил к подъезду и увидел, как Дина идет навстречу. Растерялся, даже засуетился как-то, торопливо распахивая перед ней дверь подъезда. Она вошла, проговорила довольно холодно:

– Привет…

– Здравствуй, Дина. Как ты?

– Да все хорошо. А ты чего здесь? Квартиру бабушкину продавать приехал?

– Нет. Я буду здесь жить. Вместе с женой. Так получилось, извини.

– А чего ты извиняешься? Это же твоя квартира!

– Но я же тебе обещал. Я ведь должен был…

– Жень! Ты мне ничего не должен, о чем ты? Я уж сама теперь буду думать, что делать.

– А где Тася? Она дома сейчас?

Дина быстро развернулась к нему, стоя на ступеньке лестницы. Он стоял ступенькой ниже, и глаза их встретились, глядели друг на друга в упор. И она проговорила жестко, словно печатала слова:

– Нет ее дома. Нет. Нет. Ты понял меня? Нет!

– А где она?

– В садике.

– Но я могу ее увидеть хотя бы?

– Нет. Не можешь. Давай больше не будем говорить об этом, Жень. Мы ведь с тобой давно уже все решили.

– Но я…

– Извини, я тороплюсь. Меня мама ждет. Пора ей укол делать.

– А что с Музой Леонидовной?

– Она больна. Очень больна. Сердце все время прихватывает. С каждым годом все хуже и хуже становится. Врачи говорят, операцию надо делать, а я боюсь.

– Может, помощь какая-нибудь нужна, Дин? Ты скажи…

– Нет, ничего не надо. Я сама… Извини, но я и впрямь тороплюсь.

Но он все же увидел Тасю – на другой же день. Вернее, сначала увидел Дину, сидящую на скамье у детской площадки. Подошел, сел рядом, стал смотреть, как малыши копошатся в песочнице. Дина глянула на него пристально, вздохнула, потом произнесла тихо:

– Вон та, в красном платьице. Рыженькая…

И тут же проговорила весело:

– Тася, Тасенька! Иди сюда!

Девочка подошла к Дине, пролепетала капризно:

– Не хочу домой, мам. Я еще поиграть хочу…

И скосила на него глаза, и нахмурилась, и спрятала лицо, сунувшись к матери в колени. Застеснялась.

Он сидел как истукан, слова не мог вымолвить. Все слова пропали куда-то. Лишь в голове пульсировало болью: моя дочь, моя дочь…

Видимо, Дина поняла его состояние, проговорила ласково:

– Тасенька, ну чего ты? Это же дядя Женя, наш сосед. Он хороший. Познакомься давай.

Тася дернула плечиками и головы не подняла, и Дина проговорила миролюбиво:

– Ладно, иди играй… Платьице только не запачкай, хорошо?

Тася проворно шагнула обратно в песочницу и тут же забыла о каком-то там дяденьке, которого мама назвала соседом.

– Ну что, увидел? Успокоился? – тихо спросила Дина, не поворачивая к нему головы. – Теперь оставишь меня в покое, надеюсь?

Нет. Нет! Не собирался он сдаваться, вовсе не собирался. На другой же день явился к Дине, обвешанный коробками с игрушками из «Детского мира». Да только не вовремя явился – Тася была в детском саду, о чем ему и сообщила Дина досадливо.

– Жень, ну зачем ты… Я же тебя просила! Мы же обо всем с тобой договорились вроде бы! Ну зачем…

Договорить ей не дала Муза Леонидовна. Вышла из своей комнаты, радостно всплеснула руками:

– Ой, Женечка! Это ты! Боже, как я рада! А возмужал-то как… Прям красавец писаный стал! Высокий, статный! Вот бы Даша на тебя порадовалась, если б увидела… Ты хоть помнишь бабушку-то свою, Женечка?

– Конечно помню, Муза Леонидовна… Вот буду теперь в бабушкиной квартире жить.

– Да ты что? А что это у тебя в руках, Женечка?

– Это подарки для Таси… Решил вот…

– А что же мы в прихожей толчемся? Проходи, Женечка, проходи…

– Мам, незачем ему проходить! – сурово остановила мать Дина. – Иди к себе, мам.

– Да что значит незачем? – не уступила дочери Муза Леонидовна. – Кто тебе дал право решать, в самом-то деле? Нельзя так Дина, нельзя! Зачем ты его прогоняешь?

– Мам, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Все хорошо, мам, – шагнула к ней Дина, обняла ласково за плечи. – Тем более никто Женю не прогоняет. Мы сейчас посидим с Женей, поговорим… Ты иди к себе, мам. Сейчас твоя любимая передача по «Культуре» начнется. Иди…

Муза Леонидовна вздохнула, жалобно глянула на него – мол, что сделаешь, я в этом вопросе ничего не решаю. И ушла к себе, плотно затворив дверь в комнату.

– Ну вот… – огорченно проговорила Дина, пожав плечами. – Теперь она переживать будет. Я же просила тебя, ну что ты, ей-богу!

– Дина, но я же не могу так. Это же мой ребенок. Я же должен как-то в жизни дочери участвовать.

– Ничего ты не должен, Жень. Ничего. Сколько еще раз мне надо это повторить, чтобы ты услышал наконец?

– Но почему?!

– Потому что я хочу, чтобы ты был свободен. И я свободна. Моя дочь для тебя – просто соседский ребенок. Зачем ты будешь усложнять свою жизнь? И мою тоже?

– Но хотя бы по-соседски я могу приходить? По старой памяти? Могу я просто подарки дарить? Или помогать материально?

– Нет. Я хорошо зарабатываю, нам вполне хватает. Поверь, Жень, так лучше будет для всех для нас. Иначе… Иначе нам придется все же менять квартиру. Хотя это сейчас практически невозможно сделать – ведь все придется менять. И мамину поликлинику, и Тасин детский сад…

– Не надо, Дин. Не надо ничего менять. Пожалуйста.

– Тогда отстань! И не грузи себя чувством вины – никто тебя не обвиняет! Наоборот! Ты же