Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

– Я преподаватель. В последнее время только репетиторством занимаюсь. Денег мне хватает на все, и на ребенка хватит. Я хороший репетитор, дорогой.

– Что ж, все это замечательно, но я все же настаиваю – подумайте. Все-таки возраст у вас. Жду через неделю, договорились?

Она больше не стала спорить с врачом, просто ушла. И всю неделю ходила, сосредоточившись на себе, будто боялась чего-то. Все время ей казалось, что ребенок внутри все чувствует и боится, что она примет роковое решение. И шептала, улыбаясь рассеянно: не бойся, не бойся, что ты… Какая неделя? Это же врач мне сказал – подумайте неделю, а я вовсе ни о чем плохом не думаю.

Муза Леонидовна тоже пугалась, глядя на дочь. Сидит улыбается, бормочет что-то… Глядит рассеянно внутрь себя. Однажды не выдержала, спросила осторожно:

– Диночка, что с тобой? Такая ты странная стала, пугаешь меня. Не живешь, а будто под водой плаваешь. Может, тебе к врачу обратиться, а?

– Так я уже обратилась к врачу, мам.

– К какому? К невропатологу? К психиатру?

– Нет. К гинекологу.

– Не поняла. Почему к гинекологу?

– Потому что я беременна, мам.

– Как это… Что ты? Этого не может быть. Ведь Марк…

– Ребенок не от Марка, мам.

– Господи… А от кого?

– От Жени. Да, так получилось. Не спрашивай меня больше об этом, ладно? Пожалуйста, не спрашивай! Пусть будет так, что это ребенок Марка.

Муза Леонидовна молчала долго, пытаясь как-то принять странную информацию. Поначалу – странную. Потом потихоньку начала приходить в себя и даже головой встряхнула, и спросила тихо:

– И… И что же теперь будет, Диночка? Как же это? Ведь Женя, он… Он же мальчик совсем. Нет, я тебя ни в коем случае не осуждаю, не думай даже! Просто мне все это непонятно. Что теперь будет, Диночка?

– Да не что будет, а кто будет, мамочка! Внук у тебя будет! Или внучка!

– Да, но… Как-то это все… Как снег на голову!

– Да отчего же? Ты ведь так мечтала о внуках, я же знаю!

– Да, но… А что будет с Женей?

– Да ничего не будет. Женя живет своей жизнью, и слава богу. А я буду жить своей.

– А он знает?

– Нет! Нет, конечно!

– Так надо же ему сказать. И потом Даша… Господи, что она подумает!

– Какая Даша, мам?

– Нет, ты точно не в себе. Дарья Васильевна, соседка наша! Женина бабушка! Она ведь тоже должна знать!

– Зачем?

– Зачем, зачем… Хороший вопрос. Затем, что так будет честно.

– Нет, мам, не надо! Прошу тебя! Не надо ничего говорить! Обещай мне, что ты не сделаешь этого! Обещай! Иначе я ужасно пожалею, что все тебе рассказала!

Дина так разволновалась, так нервно сплела пальцы в замок, что Муза Леонидовна испуганно замахала руками и проговорила торопливо:

– Хорошо, хорошо… Как скажешь. Не волнуйся только, ради всего святого! Тебе нельзя волноваться! И очень береги себя! Господи, как же я за тебя боюсь, доченька. Уговариваю тебя, а сама так нервничаю. Но главное, ты ни о чем не волнуйся, ладно?

Она и без того старалась не волноваться изо всех сил. И берегла себя. Ходила медленно, ела полезную еду, была сосредоточена на своих ощущениях. Не жила, а будто плыла по течению. По теплому счастливому течению, которое относило ее дальше и дальше от горя. Нельзя было горевать, ребенку вредно. Надо, чтобы ему было хорошо и уютно. Даже врач, та самая, к которой она пришла на первый прием, не уставала ее хвалить:

– Надо же, какая вы молодец! Все анализы просто прекрасные, и ребенок развивается хорошо! Сейчас постараемся увидеть, кто у вас там. Вы сами-то кого хотите, мальчика или девочку?

– Я не знаю… Кто будет, тот пусть и будет.

– Вот и правильно! Девочка у вас! Хорошенькая такая, прелесть! Девочка, дочка! И хорошо, правда? С девочками как-то спокойнее. У меня вот два внука, и оба такие обормоты, не знаешь, что их ждет впереди. Вы рады, что у вас девочка?

– Да! Конечно рада! Спасибо вам.

– Да за что?

– За девочку. За дочку.

– Ну, за это вы уж сами себя благодарите. Я тут не при делах! – по-доброму рассмеялась врачиха.

С этой новостью она и пришла домой и сразу сообщила радостно Музе Леонидовне:

– Мам, у меня дочка будет! А у тебя внучка! Врач мне сегодня сказала!

Мама глянула на нее странно и тут же отвела глаза. Она спросила удивленно:

– Ты что, не рада?

– Да рада я, конечно. Просто сказать тебе боюсь…

– О чем, мам?

– Я ведь рассказала все Даше. Не смогла от нее утаить. Не умею я, трудно мне это! Будто обманываю хорошего человека.

– Мам, ну я же тебя просила, ты обещала! Ну зачем, мам? – с горечью произнесла она, оседая на стул.

– Да я не знаю, Диночка… Само собой как-то все вышло! Даша пришла ко мне, мы сели чай пить. А она возьми да и спроси – что это, мол, с Диночкой происходит? Вроде как живот у нее. Беременная, что ли? Ну я и не смогла промолчать. Все ей рассказала. Прости меня, а? Ну не умею я врать. Даша же мне подруга, мы столько лет вместе и в горе, и в радости…

– Но она ведь Жене расскажет, мам! Вот в чем дело!

– Уже…

– Что уже?

– Уже рассказала. Он сказал, что приедет скоро.

– Господи, этого еще не хватало!

– Но он ведь отец, Дина. Он должен знать.

– Мама, мама, ну что ты наделала, сама не понимаешь! С ума я с тобой сойду! Ну разве так можно было? Ведь я тебя очень просила!

– А как можно, Диночка? Ведь это было бы ужасно непорядочно и нечестно – просто скрыть.

– Мам… Иногда нечестность и непорядочность могут быть просто благом. Ты не думала об этом? Ну зачем Жене это знать, а? Зачем? Такой моральный груз для него.

– Это ребенок – моральный груз? Ты что говоришь, Диночка?

– Ой, мам… С ума я с тобой сойду.

– Ну что делать, если я такая? Все поколение наше такое. Честность и порядочность превыше всего! Нет, я понимаю, конечно. Про границы, про чужую зону ответственности, про то, что в твою жизнь лезу со своим уставом. Все понимаю, да. Прости меня, старую дуру! Но ведь уже все случилось, что сделаешь? Убивать меня за это, что ли?

Мама смотрела на нее так