Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

– Ты так считаешь?

– Конечно!

– Ой, как хорошо…

– Что хорошо?

– Я не знаю, как объяснить… От тебя такая уверенность идет! И спокойствие! Я прям заряжаюсь всем этим. Наверное, мне именно такой энергии и не хватает, неоткуда ее получать. Мама моя давно умерла, о мачехе даже и говорить не хочется. Свекровь тоже в этом смысле не подарок.

– А Женя? У тебя ведь с ним все хорошо?

– Да, Женя любит меня. Но он же мужчина, он не может так все понимать. Это ведь чисто женское. А тебя я прям чувствую, Дина, я тебе доверяю! Ты добрая и умная! Моя мама такая же была.

Она вдруг расплакалась, уткнувшись Дине в плечо. Дина ей не мешала, только бормотала тихо, поглаживая ее по голове:

– Все будет хорошо, не бойся. Ничего не бойся, все будет хорошо.

Муза Леонидовна, невольно наблюдавшая эту сцену, только вздохнула тихо. А потом за Сашей пришел Женя, и она долго упиралась, не хотела идти домой. Заставила бедного Женю поделку для Таси клеить. И сама увлеклась процессом, и Жене было ужасно неловко, и он все поглядывал на Дину, будто ждал от нее чего-то. Мол, подскажи, как мне быть, как вести себя правильно. И в то же время с осторожной нежностью общался с Тасей и улыбался задумчиво и пугливо. А когда Саша ушла, Муза Леонидовна проговорила неожиданно:

– Ой, не надо бы этого всего, Диночка… Неправильно все это. Нехорошо, что девочка так к тебе привязалась.

– Мам, да не бей меня по больному месту, ради бога! – в отчаянии отмахнулась Дина. – Я и сама знаю, что все это нехорошо и неправильно! Но что теперь делать-то? Вот что ты мне предлагаешь, скажи? Надо было тогда мимо пройти, когда Саше стало плохо на лестничной клетке?

– Нет. Нет, конечно. Но хотя бы сейчас-то, сейчас! Не приваживай ее больше! А вдруг она обо всем узнает?

– Да, мам. Я не меньше тебя этого боюсь. Может, надо было все же ей рассказать, а? Признаться во всем?

– Нет, что ты… Вот этого как раз и не надо. Мало ли как она к этому отнесется! Вдруг переживать начнет, нервничать! А ей ведь нельзя!

– Да я думаю, наоборот, надо было сказать! Причем сразу! А теперь что получается? Я так и буду чувствовать себя обманщицей?

– Да, так и будешь чувствовать. А что делать? Я ж говорю – не приваживай.

Дина ничего матери не ответила. Только вдруг вспомнила, какое у Жени было лицо, когда он нашел Сашу у них дома. Такое было испуганное лицо…

Господи, ну почему все так получилось, почему? И ведь не станешь объяснять Жене, что она и не хотела, и не собиралась. Он сам должен все понимать. Но почему все-таки у него было ужасно испуганное лицо?!

Оставалось надеяться, что Женя ее простит. Она же не виновата, что так получилось. Пусть Женя ее простит…

Женя

Как же он тогда испугался за Сашку! И удивился, что именно у Дины она оказалась. Так и примчался к ней со своим испугом и удивлением и не знал, как себя вести. Еще и Сашка закапризничала, уходить не хотела. А потом вообще привязалась к Дине, и по ее озадаченному лицу было понятно, что Дина и сама не понимает, что делать с этой привязанностью.

Может, Дина от него ждала помощи? Мол, просто он запретит Сашке бывать у нее. Но как он мог запретить? Сашка с трудом носила свою беременность, была капризна и требовательна, и чуть что не по ней – сразу плакать начинала. А он не мог видеть ее слез.

В конце концов он смирился, убедил себя, что ничего плохого не происходит. Что они с Диной Сашку ни в чем не обманывают, просто обстоятельства так сложились.

Теперь же, когда правда вышла наружу, он ругал себя, конечно. Надо было все рассказать Сашке. Она бы поняла. Ведь ничего преступного по отношению к ней он не совершил! А теперь что получается? Вроде как обманул тем, что скрыл правду?

Но были и плюсы в том, что Сашка так прониклась привязанностью к Дине. Теперь он мог общаться с Тасей – хоть каждый день! И радовался этому, и сердце ныло нежностью к дочке, и любопытством, и интересом… Не зря же говорят: кровь – не вода.

Тася такая славная была, чудо просто! Рассудительная милая говорунья. Бросалась к нему с криком: «Дядя Женя пришел, сейчас мы играть будем! А можно ты будешь лошадкой, дядя Женя, и я на твоей спине покатаюсь? А потом я тебе свои рисунки покажу».

Он видел, как Дина и Муза Леонидовна смотрят на их возню с некоторой опаской. Боялись, наверное, что он при Тасе и Сашке что-то лишнее скажет. Видел это и старался как можно быстрее Сашку домой увести, предлоги всякие придумывал. А она сопротивлялась обиженно и в дверях обязательно спрашивала:

– Дина, Муза Леонидовна, а можно я к вам завтра приду? Мне у вас так хорошо. Тем более вы обещали меня научить борщ варить, Муза Леонидовна, помните? А то я мужа впроголодь держу.

– Да не придумывай, какое там впроголодь, – нарочито сердито оправдывался он. – Все ты умеешь, не сочиняй. А у Дины и Музы Леонидовны и без тебя забот много! Понимать должна.

Сашка распахивала глаза, спрашивала обиженно:

– Дин? Муза Леонидовна? Я правда вам мешаю?

Конечно же, они наперебой принимались ее убеждать – нет, нет, что ты! Ничуть не мешаешь!

Уже дома он снова пытался поговорить с Сашкой на эту тему, начинал осторожно:

– И все-таки не надо им надоедать. Дина ведь очень занятой человек, у нее учеников много.

– Да, я знаю! Она классная репетиторша по английскому! Знаешь, я тоже хочу к ней в ученики попроситься, мне английский подтянуть не мешает!

– Зачем тебе такие нагрузки? Что, занятий в институте мало?

– Так последний курс, не страшно же! Тем более я сейчас на лекции не хожу, только на семинары, мне в деканате разрешили. Да и кто бы посмел не пойти навстречу беременной студентке? Нет, я точно попрошусь к Дине в ученики!

– Сашка-а-а… – только и развел он руками. – Я ж объясняю тебе, Дина очень занятой человек.

Сашка замолчала вдруг, о чем-то глубоко задумавшись. Потом спросила тихо:

– А скажи, Жень… Кто отец Таси? Я все хочу у Дины спросить, да как-то неудобно. У нее вообще