СОЛИС - Паола Мендоса

— Либо в дыру, либо пулю в лоб.

У них не оставалось другого выбора. Они залезли в дыру, а охранник ржал. Через несколько минут он позволил им выйти.

Нелини слышала всё, что происходило, пока пряталась в другом туалете. Я ни разу не видела её настолько разгневанной, когда она рассказывала мне о случившемся. Она сказала, что в следующий раз не будет молчать. Я знаю Нелини достаточно хорошо и поняла, что это была не угроза, а обещание. Ей нужно было новое укрытие.

Я была погружена в эти мысли, когда Нелини подошла к моей кровати и схватила меня за руки. Она притянула меня поближе к себе.

— Мне нужно, чтобы ты выслушала всё, что я скажу, Лилиана.

— Конечно. Разве я когда-то тебя не слушала?

— Подойди ближе. Никто не должен этого слышать.

Я сделала, как она просила.

— Есть движение сопротивления под названием СОЛИС. Они действуют в Калифорнии и пытаются вытащить нас отсюда. Я состою в СОЛИС. Им можно доверять. Всё, что тебе нужно знать, находится в туалете.

— Подожди… Что? Нелини, о чём ты? Какое сопротивление? Кто...

— Тс-с. Послушай, пока я снова не закашляла. В северном туалете, рядом со второй палаткой, за последним кирпичом, за дырой, есть бумаги, которые всё объяснят. Ты свяжешься с ними и скажешь, что я мертва.

— Что? Нет! Зачем мне это?

— Лилиана, ты же понимаешь, что меня скоро отправят на жатву. Это лишь вопрос времени. И ты единственная, кому я по-настоящему доверяю. Ты единственная можешь помочь СОЛИС всех отсюда вытащить. Как только сможешь, отправляйся в уборную и действуй, как я тебе сказала. Обещай мне, что всё сделаешь.

— Я... я... не знаю.

— Лилиана, нельзя просто смотреть на то, что с нами делают. Ты должна бороться! Ты должна...

В ту ночь она больше не произнесла ни слова. Она не могла, потому что её скрутил кашель. Он был безжалостным. Её тело вздымалось. Лёгким не хватало воздуха. Её глаза прожигали меня насквозь. Ей не нужно было говорить со мной, чтобы я поняла, чего она от меня хочет: мне надо помочь СОЛИС.

Вали, я чувствовала, что не смогу этого сделать. Я не такая храбрая, как Нелини. Мне казалось опрометчивым делать то, о чём она меня просит. В этом лагере она научила меня готовить, помогать тем, кому нужно промыть раны, или доставать для больных лишний кусок хлеба. Нелини не учила меня планировать побег или руководить восстанием. Я чувствовала, что не готова занять место Нелини. Проще говоря, я слишком испугалась.

В ту ночь я думала только о том, что она хранила этот секрет от меня в течение 6 месяцев. Она лгала мне всё это время. Её могли застукать за связь с СОЛИС, что подвергло бы опасности не только мою жизнь, но и её, потому что мы всегда были вместе. Охранники никогда бы не поверили, что я ничего не знала о её планах. Да, это кажется нелепым — беспокоиться о том, чтобы подвергать свою жизнь опасности, когда я и так каждую минуту нахожусь на краю гибели, но я всё равно злилась и обижалась. Но что бы я ни чувствовала, я осталась той ночью рядом с Нелини, потому что она была моей подругой и нуждалась во мне. Она едва могла дышать, а я могла быть только там, с ней.

На следующее утро во время жатвы мы с Нелини стояли рядом. Я взяла Нелини за руку. Всю историю её жизни можно было прочесть по этой руке. Она была тёплой, как и она сама, сильной и крепкой, какой была с тех пор, как я её встретила. Кончики её пальцев были мозолистыми от тяжёлой работы, которую она выполняла здесь и в своей жизни раньше. Она так крепко держала меня за руку, что мне казалось, будто она пытается сказать мне, что всё будет хорошо.

Нелини отчаянно пыталась сохранять спокойствие. Её тело содрогалось от каждого сдерживаемого приступа кашля. Мне хотелось обнять её, немного утешить, но привлекать к себе любое внимание было бы только во вред нам обеим. Вместо того, чтобы обнять её, я просто уставилась на её руки. Наши запястья постоянно светились ярко-голубым светом. Снаружи, до того, как нас привезли сюда, синий свет был смертным приговором. Благодаря светящемуся чипу ты становился лёгкой мишенью для СД. Светящийся чип давал всем понять, что тебе нельзя находиться в США, у тебя нет документов, ты нелегал.

Но здесь, в этом аду на заднем дворе, светящийся чип сохранял тебе жизнь. А если чипы начинали мигать, это означало, что тебя приговаривали отправиться на жатву.

В то утро я не могла оторвать глаз от чипа Нелини. Как только он начал мигать, я закричала, как будто это мне вынесли приговор. Как я могла потерять Нелини после всего, что уже потеряла? Как Бог может быть настолько жестоким? Мне хотелось исчезнуть или вернуться в прошлое. Хотелось быть где угодно, только не здесь.

Нелини притянула меня к себе и прошептала только одно слово:

— СОЛИС.

Затем офицер СД оторвал её от меня. То, что произошло дальше, я помню смутно. Её руки метались. Она пыталась вцепиться в офицера, разорвать его на части. Своей дикой силой она одолела офицера СД, и ещё троим пришлось прийти ему на помощь. Каждый из них схватил её за конечности и оторвал от земли. Пока её несли к клетке, она снова и снова выкрикивала из глубины своей души одно слово:

— СВОБОДА!!! СВОБОДА! СВОБОДА!

Её бросили в клетку и захлопнули дверцу. Она встала и посмотрела на меня. Когда наши взгляды встретились, она подняла руку. Голубой свет вспыхнул на её запястье, и пальцами она сложила букву "L". Облака закружились и превратились в зеленоватое чудовище. Над нами прогремел гром, и полил ядовитый дождь. Мне хотелось закрыть глаза, но я знала, что Нелини хотела бы, чтобы я видела её смерть. Её крики были громче раскатов грома. Яд, падавший с неба, поразил её. Она была последней, кто стоял на ногах с поднятой рукой в виде буквы "L", но в конце концов и она рухнула. Её тело не выдержало их ненавистного эксперимента. Я видела, как увозят её безжизненное тело. Моё сердце разбилось вдребезги. Нелини обрела свободу в смерти. Но как же мы?

После жатвы нам приказали вернуться по местам. Я варила и нарезала продукты, одновременно думая, что мне делать дальше. Как мне жить дальше без Нелини? Что мне