Избранное - Николай Иванович Наумов

— Это справедливо-с… Уж много я вам благодарен буду!　

— Пустяки-и, не за что! Действительно, мы нынче собираем сведения, где есть озёра и рыбные пески, которые бы можно было обратить в оброчные статьи и отдавать в аренду. Всё хлопочем об увеличении государственных доходов, — с иронией произнёс Андрей Аристархович. — Только тебе ведь скоро этого дела нельзя будет обделать, предваряю, — заметил он.　

— Желательно бы поспешить, Андрей Аристархович, потому мне много ещё хлопот, время-то дорого, а к весне бы уж соорудить хотелось заводец-то.　

— Ну, недели две-три всё-таки пройдёт, но не более! Мы зачислим озеро в оброчную статью, пропечатаем в губернских ведомостях объявление о вызове желающих на торги; желающих, конечно, не явится, — можешь быть уверен в этом, потому что ведомости, кроме редактора их, никто не читает; а одновременно с тем, единственно для того, чтоб соблюсти узаконенные формы, мы пошлём предписание X-му волостному правлению о вызове крестьян на торги… Оно бы, собственно говоря, по закону-то следовало бы и самые торги произвести в волостном правлении, ну, да раз крестьяне представили приговор, что озеро им не нужно, то греха не будет, если для выигрыша времени мы избегнем излишней формальности и обделаем это дело по-домашнему, в палате…　

— Не требовалось бы и публикации-то слать в волость, Андрей Аристархович; потому ведь опчественный приговор у всех в видимости, — заметил Харитон Игнатьевич.　

— Закон, братец, велит, обойти его нельзя… у нас ведь на всё закон есть, каждый шаг предписан.　

— Хе-хе-е… это точно-с, что шагать-то велят по мерке.　

— Формальность тормозит дело во всём, а избежать её нельзя: у нас за преступления по должности так не судят, как судят за несоблюдение форм!　

— Справедливо-с… Так уж мы, значит, в полной надежде будем на вашу милость…　

— Будь спокоен — озеро твоё… Ты только попроси волостного писаря, чтоб он поскорее прислал ответ на наше предписание о вызове крестьян на торги, тогда мы назначим день для торгов… положим за озеро арендной платы рублей тридцать в год.　

— Многонько-с! Обидно как будто, Андрей Аристархович! — прервал его Харитон Игнатьевич.　

— Ну, двадцать пять, что ли…　

— И это бы… того-с… ведь озеро-то совсем бросовое…　

— Ну… ну, двадцать… уж двадцать-то не обидно… Ты прибавишь на торгах рубль или два, и озеро останется за тобой; потом в день переторжки внесёшь вперёд за всё время арендных лет плату. Мы постановим журнал, предпишем земской полиции о вводе тебя в арендное владение озером… и делу конец… владей!　

— Дай вам Господи за ваше благодетельство! — дрогнувшим от радости голосом произнёс Харитон Игнатьевич. — Чем только служить вам! Стало быть, уж я теперича в покое буду?　

— Совершенно! Да, вот ещё что… хорошо, что вспомнил, — суетливо прервал его Второв. — Ты знаешь секретаря палаты, Максима Ивановича Неряхина?　

— Знаем-с… По малости тоже знакомы…　

— Сходи к нему, попроси и его… на всякий случай оно не помешает, чтобы ускорить это дело.　

— С большим даже одолжением… заявимся…　

— У него же, кстати, недавно корова пала, человек он небогатый, детей полон дом, один-то ребёнок грудной даже… ты весьма будешь полезен ему…　

— Касательно пользы понимаем-с… Завсегды, можно сказать, с, готовностью… Так списочек-то о вещах обещали выдать мне, пожалуйте-с… Заодно уж насчёт пользы-то, — сказал Харитон Игнатьевич.　

— А-а, да… да, из головы вон! Спасибо, что надоумил! — произнёс Второв, суетливо перебирая бумаги на столе, разыскивая заранее приготовленный список. — Ну, так что же ты с меня возьмёшь за этот хлам, а? — спросил он, подавая ему список.　

— Полноте-с! О чём разговор… — ответил Харитон Игнатьевич, бережно складывая его и опуская в карман.　

— Ни… ни… говори, говори! Служба службой, а дружба дружбой!　

— Хе-хе!.. Да что же с вас взять-то? Гривенничек с листа не обидно покажется? — спросил он, пытливо посмотрев на Второва.　

— Гривенн-и-ик?.. Что ты… что ты, дорогой друг мой! — с изумлением произнёс Второв, отступая от него и расставив ладони рук, как бы защищаясь от нападения Харитона Игнатьевича. — С меня в лавках девяносто копеек за лист просили. Ведь это будет с моей стороны взятка с тебя… Я этого не люблю! — строго произнёс он. — Не-е-т… ты бери, что стоит тебе, а так я… ни-и-ни… Избави бог… Это не в моих правилах!　

— В таком случае… положьте для круглого счёту пятиалтынничек, хе… хе…　

— И… это дёшево… но-о… уж если ты желаешь, изволь.　

— Доставим-с!　

— Пришлю лошадей!　

— Предоставим-с! Не утруждайтесь! А затем прощенья просим-с! Позвольте пожелать вам наипаче всего хорошего! — произнёс, развязно раскланиваясь, Харитон Игнатьевич.　

— Спасибо, спасибо, Харитон Игнатьевич! — произнёс Второв, запахивая халат и провожая гостя из кабинета в переднюю.　

— Уж первого опоёчка с завода… на сапожки в ваше одолжение доставим! — сказал Харитон Игнатьевич, надевая шубу, и засмеялся. Второв тоже засмеялся и, крепко пожав его руку, запер за ним дверь.　

Не прошло месяца, как в Т…е уездное полицейское управление вступило предписание казённой палаты о вводе т…го мещанина Харитона Игнатьевича Плаксина во владение Святым озером, отданным ему с торгов в арендное пользование на двенадцать лет. Сильное впечатление произвело это предписание на членов. О впечатлении, какое произвело оно на Ивана Степановича Кашкадамова, я не буду говорить. Пётр Никитич, привезённый из волости особо посланным нарочным, имел с ним по этому поводу продолжительное объяснение, кончившееся удалением его от должности писаря. Взрыв горя и негодования, какой охватил крестьян при известии об отдаче озера в аренду, вероятно, дорого обошёлся бы Петру Никитичу, но он уже более не показывался в волость. Выбранные народом ходатаи, в том числе и Никифор Гаврилович Бахлыков, отправились с просьбой о возврате озера, но безуспешно. Представленный ими приговор служил уликою против них в намеренном обмане властей. «Вперёд будьте умнее!» — говорили им повсюду, куда ни толкались они. Но всё-таки об этом происшествии предписано было произвести дознание. Пётр Никитич на предложенные ему вопросы отвечал, что «он действовал так исключительно в видах интереса казны, и главное, с разрешения своего начальства, и если бы в волость было прислано предписание палаты о зачислении озера в оброчную статью и о вызове крестьян на торги, которые по закону следовало произвести