Житейная история. Колымеевы - Андрей Александрович Антипин

– Ты хотел рассказать, как написал первое, если я правильно понял, военное стихотворение.

– Да. И вот мы вошли в Гостомель, там в одном домике довелось перекантоваться. Я наконец-то остался один в комнате. Помню, сел, впервые подумал о том, что случилось за эти дни. Представил, что испытывает теперь моя мать, как она по ночам встаёт и делает намаз, чтобы отмолить меня, мою жизнь… И вот тогда нахлынуло, реально слёзы брызнули из глаз. И сами собой сложились заключительные строчки стихотворения, которое я написал с начала лишь впоследствии:

«Воздух!» Быстрее бежать до укрытий.

«Воздух!» Команда, которая бьёт.

«Воздух!» Которую мы ненавидим

Из-за осколков, секущих живот.

«Воздух!» Команда заставит нас даже

Двигать обрубками взорванных стоп.

«Воздух!» Команда наглядно покажет,

Как глубоко нами вырыт окоп.

Бум! И солдат окровавленный стонет.

Бум! И за миною мина летит.

Бум! И горит, и трясется Гостомель!

Ранен – трехсотый. Двухсотый – убит.

Дайте в ответ побомбить по уродам!

Координаты комбат указал.

Тут же приказ: «Расчехлить миномёты!»

Следом – другой: «Приготовиться, залп!»

К бою расчёт подрывается резко.

К бою! Наводчик наводит прицел…

Только б одну написать смску:

«Мама, я жив.

Я всё ещё цел».

– Теперь, после твоего рассказа, я понимаю, почему ты стоишь насмерть за каждое слово… И всё же я бы убрал Чебурашку из твоего, в общем-то, состоявшегося стихотворения, которое ты называешь крайним. Откуда вдруг эта мультяшность сознания? Этот Чебурашка, на мой взгляд, рассыпает всё стихотворение, то есть, выражаясь языком военного времени, ведёт скрытую подрывную деятельность. Потому что не знаешь, что с ним делать, как его истолковывать… Может, заменить чем-то более серьёзным, веским?

– Это центральная фигура в стихотворении! Без неё можно всё стихотворение перечеркнуть и выбросить в урну. И она нисколько не мультяшная. У нас, во-первых, много кто на фронте носит с собой эту игрушку. Носят футболки с таким рисунком, я даже брелок на сумку цеплял в виде Чебурашки. Как-то незаметно персонаж любимого советского мультика стал одним из символов СВО. Потом, мой Чебурашка на своём месте. Очень часто на передовой сидишь в окопе и одна мысль в голове: «Когда всё это закончится?» Реально хочется, чтобы случилось чудо, сверхъестественная сила взяла и переместила бы тебя куда подальше. Для меня такая сверхъестественная сила – Господь. Но в стихотворении я посчитал допустимым обратиться к Чебурашке. К Богу я обращаюсь в молитвах.

…После Гостомельской операции Садиг Мамедов принимал участие ещё в шести боевых задачах: удержание города Попасной (ЛНР), взятие стратегически важного района под названием «Сапог» на участке Кременная Краснолиманского направления (ЛНР), удержание северной части города Артёмовска (ДНР), штурм Клещеевки (ДНР), штурм Андреевки (ДНР) и штурм Крынок (Херсонская область). В Крынках получил осколочное ранение в ногу, от него-то сейчас и восстанавливается в госпитале. Потом очередной – долгожданный – отпуск в четырнадцать дней, зимний – или уже весенний, ранний – Иркутск, дом родителей в посёлке Горном, встречи с друзьями. Потом…

А потом, вполне вероятно, может случиться так, что его телефон снова долго будет вне Сети. Мы живём, радуемся, списываемся с кем хотим и когда хотим. А в это время не так чтобы далеко от нас связь с внешним миром осуществляется только по радиостанциям. Телефонами пользуются в тылу, а когда выезжают на передовую («на передок», как говорит Садиг), в обязательном порядке вынимают сим-карту, сам телефон переводят в авиарежим, отключают вай-фай и геолокацию. Тяжёлый украинский дрон – или, по-тамошнему, «баба Яга» – летит низко и, если уловит сигнал, подключается, сбрасывает «стодвадцатую» осколочно-фугасную мину.

В свои двадцать шесть Садиг многое повидал, ещё больше – пережил. А вот стихов написал самую малость. Произведений, достойных внимания, меньше, чем патронов в магазине АК. Можно сказать, свою обойму он заправил едва ли наполовину. Впрочем, сравнение не совсем удачное: из автоматов они, миномётчики, практически не стреляют. «И слава богу! – добавляет Садиг. – Если артиллерист взялся за личное оружие, считай, война проиграна…»

Действительно хороши у него, по моему мнению, три-четыре стихотворения. И это великое, бесценное множество, учитывая условия, в каких они родились.

Корявость, грамматическая неточность – словом, всё то, с чем я из лучших побуждений стал бороться, пытаясь повлиять на человека, который диалектику познал вот уж действительно «не по Гегелю», – пожалуй, всецело окупается более ценным признаком истинной поэзии. Я говорю о вещественной содержательности стихов, которым безоговорочно веришь. И уж тут не до жиру, не до орфоэпических норм, будь они неладны. Потому что есть литература, вообще беллетристика, и беллетристика блистательная, тонкая, умная, восхищающая. А есть ещё то, что берёт за душу не этим. Не словесами, не изящным поставом их…

P. S. Шамиль, друг Садига, написал на его странице: «Слушай, Садиг. Я понял, почему ты подтягиваешься постоянно. Есть выражение: хочешь что-то изменить – начни с себя. Сейчас ты поднимаешь себя, чтобы потом поднять Россию».

Садиг, у тебя хороший друг. Он всё правильно понял.

18–21 января 2024 г.

Послесловие

«Люблю людей естественного течения мысли…»

Беседа Дарьи Мосуновой с Андреем Антипиным

Дарья Мосунова: После школы вы поступили учиться на факультет биологии и охотоведения Иркутской сельскохозяйственной академии, а не на филфак, который в итоге окончили. Что определило первоначальный выбор и почему всё-таки стали филологом?

Андрей Антипин: О существовании такой науки, как филология, в школьные годы не знал. Но в любом случае рванул бы в охотоведы, потому что примерно с 7-го класса мечтал стать государственным инспектором в сфере охраны природы. Стать словесником – такой мечты не было. В каком-то смысле выбрал филфак от безысходности, потому что охотоведа из меня не получилось – вынужден был покинуть факультет, проучившись полгода…

Дарья Мосунова: И почему?

Андрей Антипин: На то были свои причины, о которых не хотелось бы распространяться. Могу лишь сказать, что, когда спустя несколько лет в Иркутской сельхозакадемии прошли чистки на предмет коррумпированности преподавательского состава и всевозможного начальства и по местному телевидению показали кадры задержания знакомой мне особы, выполнявшей роль связного, я почувствовал пусть запоздалое, но удовлетворение. Справедливость восторжествовала. Правда, прежде я похоронил юношескую мечту.

Дарья Мосунова: Заочно учились на филфаке, теперь вы профессиональный