Светлая любовь - Сабит Муканович Муканов

Запад прижимает Советы, что недалеко от Самарканда и Бухары появились басмачи во главе с каким-то Ануар-пашой. Сухощавый незнакомец утверждал, что недолго осталось жить Советскому государству, зажатому и с Запада и с Востока.

— А знаете, Абеке, Амангельды убит.

Отца обрадовала эта новость. Он стал расспрашивать о подробностях убийства.

— Кто убил, не знаю, но это наши люди, — ответил Аралбаев, так звали незнакомца, и вдруг неожиданно спросил:

— Абеке, вы должны знать, где сейчас Жакынбек Даутов. Он же ваш зять.

— Не знаю, — силясь быть равнодушным, ответил отец. Зато мать вся превратилась в слух и внимание.

— Дадите подарок — суюнши, если скажу вам, где он теперь? — пошутил Аралбаев.

— Все, что пожелаешь! — воскликнула мать.

— Ваш Жакын работает судьей Чингистау в ауле нашего акына Абая!

— Всему поверю, но не поверю, что судьей!

— От самого верного человека слышал. В Ташкенте. Этот человек — младший брат Абая, внук Исхака, джигит по имени Данияр. И теперь не верите?

— В рот тебе масла, дорогой мой! — сказала мать и заплакала от радости.

По-видимому, это было все, что Аралбаев мог сообщить во всеуслышание. После этого они с отцом вышли из дома — продолжить свой разговор. Вернувшись, поели вяленого мяса с рисом, напились чаю, и Аралбаев стал собираться в обратный путь. Он уже надел пальто и свою кунью шапку, когда, вспомнив, видимо, что-то очень важное, крикнул Кайракбаю:

— Эй, джигит! Принеси-ка мне тот коржун, что лежит около тебя!

Когда Кайракбай принес ему коржун, Аралбаев развязал его и достал пачку маленьких книжек в серой обложке. Затем вынул из коржуна перо и чернильницу.

— Звать тебя Абуталип. А фамилия твоя как? — спросил он у отца.

— Жаутиков.

— Так. Жаутиков Абуталип, — повторил Аралбаев и быстро записал что-то в одной из книжечек.

Пачку оставшихся книжек и перо с чернильницей он положил обратно в коржун, а ту, в которой что-то записал, протянул отцу.

— Что это? — удивился отец.

— Это партийный билет.

— Ойбой, какой билет?

— Бери, бери. Еще пригодится. Я многим нашим людям уже роздал такие билеты. Пока спрячь его в сундук.

Когда отец, проводив Аралбаева, вернулся домой, он долго еще вертел в руках серую книжечку и рассматривал ее.

— Ну и ловкач, — удивлялся он Аралбаеву. — Сын известного бая, каким-то чудом сам вступил в партию коммунистов и теперь кому попало раздает партийные билеты!

О, господи, прости меня, грешного, — вздохнул отец и спрятал книжечку в сундук.

КАК Я ЕЛ ЗМЕИНОЕ МЯСО

В прежние времена, когда на побережье Сырдарьи наступало засушливое лето, скотоводы вместе со своими стадами откочевывали в кызылкумские или каракумские пески. В этих пустынях с незапамятных времен были вырыты колодцы со стенками, укрепленными саксаулом. Эти колодцы спасли от разорения не одно поколение казахов-скотоводов даже в самые тяжелые годы.

Труднее было земледельцам. Им приходилось рыть арыки и пускать по ним воду из Сырдарьи на свои поля.

А Сырдарья — река капризная. Ее образует слияние двух рек — Карадарьи, что течет из ледников Памира, и Нарына, рождающегося в ущельях Тянь-Шаня. Поэтому ее часто лихорадит. В иные годы она разливается еще зимой, заполняя окрестные берега, и людям, чтобы не погибнуть, приходится спешно переселяться в другие места. А иногда Сырдарья так мелеет, что невозможно оросить даже маленькие приусадебные участки. В годы разлива земля в изобилии родит и хлеб, и фрукты, и овощи; в годы обмеления реки жди голода.

Не радость, а горе принес сырдарьинским жителям тысяча девятьсот двадцатый год. Всю зиму и весну люди только и ждали, что Сырдарья вот-вот разольется, напоит сухую землю, и тогда год будет плодородным, а земледелец — счастливым.

Но прошла зима, за нею — весна, наступило лето — а Сырдарья не только не разлилась, но так обмелела, что от могучей полноводной реки в некоторых местах остались лишь сверкающие на солнце узкие мутные полоски.

Люди, из памяти которых еще не изгладились ужасы прошлогодней голодовки, носили воду в ведрах, чтобы полить хотя бы огороды, расположенные около каждого дома. Чахлые ростки посевов, едва пробившись на поверхность земли, быстро желтели и погибали.

Не было и корма для скота, высыхала и желтела трава. Долины Сырдарьи растрескались, иссохли, чаще и чаще выступали на поверхность белесые пятна солончаков.

В то лето я понял истинный смысл бытующей у казахов поговорки: «Одна беда — в кыре[1], тысяча — в Сырдарье».

Если бы все несчастья, связанные с обмелением Сырдарьи, ограничивались засухой, это было бы, может быть, не так мучительно. Но засуха на берегах Сырдарья приносила с собою поистине тысячу самых разных бед, от которых страдало все живое: и скот, и люди, и посевы.

Казалось, природа нарочно придумала для каждого живого существа в степи своих опасных и злых врагов.

Едва летний зной высушит последние скудные травы, верблюды в поисках корма забредают в заросли тростника, расположенные преимущественно на вязких глинистых местах вдоль берега. Здесь-то их и подстерегает опасность. На верблюдов целыми полчищами нападают слепни. Их укусы тем чувствительнее, что верблюдов недавно постригли и теперь, без толстого покрова шерсти, они совсем беззащитны. Обезумев от невыносимой боли, верблюды катаются по земле.

Некоторые из них, обычно кроткие и терпеливые, в ярости сбивают слепней ногами и головой. От частых ударов тело верблюда распухает, и многие животные в конце концов погибают.

Не раз я видел, как десятки коров, задрав хвосты, с диким мычанием вразброд бежали степью. Трудно было поверить, что спокойные неторопливые животные в состоянии вынести такую скачку. Невероятным казалось то, что коров обратили в бегство всего-навсего пестрые шпанки — разновидность овода. А эта безобидная на первый взгляд шпанка — такой же враг для коровы, как слепень — для верблюда.

Только овцы и козы не боятся ни слепней, ни шпанок. Но в засушливые годы козам не дают покоя клещи, а овцы гибнут от болезни, которую казахи называют секиртпе.

Болезнь эту, как рассказывали старики, вызывают маленькие белые черви. Они обычно забираются в ноздри овцы и раздражают слизистую оболочку. Бедная овца перестает пастись, бьет свою морду передними ногами, прыгает и, выбившись из сил, погибает. Само слово секиртпе в буквальном переводе на русский язык означает: «заставляющий прыгать».

Каждую весну, как только растает снег и появится первая зелень, люди нашего аула вооружались вениками из таловых прутьев и отправлялись уничтожать личинки саранчи. Осенью саранча откладывает яйца в глинистых местах. Всю зиму эти яйца хранятся в земле, а весной, когда пригреет солнце и стает снег, из яиц развиваются маленькие белые черви