Сложные люди. Все время кто-нибудь подросток - Елена Колина

– Как ты могла забыть?

– У тебя актёрская природа, ты хочешь сыграть все, что пережила, а у меня, – Ляля засмеялась, – у меня писательская природа: приписать свой опыт какому-нибудь персонажу. У меня в одной книжке героиня много лет мучается оттого, что когда-то давно, как бессмысленный кролик, подчинилась чужому решению. Думает, вот если бы голос сверху тогда сказал ей словами: «Что ты выбираешь – секс по принуждению и прекрасное будущее или у тебя вообще не будет будущего?» – она бы сделала верный выбор, вынула бы шпагу и выкрикнула: «Пусть весь мир идёт к черту, я выбираю честь!». – Ляля улыбнулась. – Но голос сверху никогда не говорит словами, поэтому выбор всегда такой вкрадчивый.

– Но ты не забыла. …Хочешь рассказать?

– Да мне кажется, я уже рассказала. Но говорить об этом – ни за что. Никогда, никому, даже с тобой, ни за какие коврижки. Я не могу. Ты очень смелая, что можешь говорить. Ну что, работаем дальше?..

Марина. Раз в неделю мама убирала большой дом на горе Кармель. Однажды мама взяла меня с собой: она плохо себя чувствовала, боялась идти по жаре в гору, и я пошла с ней. Этот дом принадлежал врачу, мы посмеялись, что, если ей станет плохо, врач окажет первую помощь.

Я удивилась тому, как в Израиле выглядит врач: не в кабинете, недоступный, в белом халате, лишённый возраста и пола, а привлекательный мужчина с волосами, собранными в хвост, в майке и сандалиях.

Мы вдвоём убрали дом. Мама проверила, хорошо ли я вымыла пол, заглянула в каждый угол, – работа должна быть выполнена безукоризненно.

Ляля. Что было дальше?

Марина. …Мне шестнадцать, ему тридцать пять. Мы живём вместе в его большом доме на горе Кармель. Я понимаю, что я в безопасности, теперь за мной стоит настоящий мужчина. А потом начались странные вещи. …У него было много замечательных качеств! Умный, образованный, любящий… но…

Ляля. А потом начались «но»… Ты даже если на кого-то очень сердишься, обязательно сначала объяснишь, какой это на самом деле прекрасный человек. Ты добрая. Природная доброта – такая редкость… как родий, тяжёлый металл, добывается из платиновой руды. Ты, платиновая моя, единственное от природы доброе существо, кого я знаю, кроме панды в Берлинском зоопарке.

Марина. …А потом начались странные вещи.

Встреча вторая. Мама тоже совершала плохие поступки

Марина. Когда я пошла к психологу, я узнала, что он нарцисс. Но ведь человек не виноват, что он нарцисс.

Ляля, с притворным ужасом. О-о, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… давай без штампов! Любого мужчину можно назвать нарциссом. Любого человека можно назвать нарциссом. Особенно того, кто нам не нравится. Всем нашим качествам можно приписать нарциссизм. Возьмём нас с тобой. Вот, пожалуйста – нам обеим важно, как нас воспринимают другие, мы всегда заранее ожидаем хорошего к себе отношения, хотим, чтобы признали наши таланты и уникальность, – разве нет? И мы обе убеждены, что отдаём много любви. …Получается, ты нарцисс, я нарцисс, обе мы нарциссы… Но ведь человек не виноват, что он нарцисс. Не надо терминов – «нарцисс», «абьюз»… Ты просто расскажи.

Марина. …Он влюблён, я не влюблена, но польщена и очарована. Он врач. Говорит на четырёх языках. Знает всё – кино, музыку, литературу. Меня любят, окутывают заботой, я понимаю, что это мужчина моей жизни, заботливый, любящий, обеспеченный… идеальный!

Он содержит меня, даёт карманные деньги. Я выполняю свои обязанности: убираю дом, готовлю. Если еда не готова вовремя, он сердится. Секс для меня – приятная обязанность, я не испытываю оргазма, но это совсем не важно. Мне приятно, что он меня хочет: он мужчина, он меня учит и кормит, а я даю ему любовь. Наконец-то у меня есть опора в жизни, уверенность в будущем. Мне не нужно мечтать получить смену в ресторане. Я студентка, учусь в химическом техникуме.

Когда к нам впервые пришли его друзья, я волновалась как перед вступительным экзаменом.

– Я очень волнуюсь, – сказала я. – А вдруг я не понравлюсь твоим друзьям?.. Что, если они меня не примут?

– Всё будет отлично. Я же с тобой.

Дома мне часто снилось, как я прихожу куда-то (это никогда не было конкретным местом, просто куда-то), не могу поддержать разговор, не вписываюсь… Меня выгоняют. Мне говорят: «А ты уходи, ты не должна быть здесь».

И тут как будто сбывается страшный сон: они говорили об искусстве, о музыке, о кино. Звучали имена «Кустурица, Годар, Павич». Я молчала, старательно улыбалась, чтобы гости не заметили, что я не знаю ни одного имени. Улыбалась и думала: «Все поняли, что я недостаточно хороша… Тут все умные. Я одна глупая, ничего не знаю. Но ведь у меня есть он – взрослый, он научит меня, что смотреть, слушать, читать. Я постараюсь, я всё узнаю, я смогу стать своей…»

– Смотрите, как она ловко притворяется. На самом деле она вообще не понимает, о чем мы говорим, – сказал он. – Она еще не личность, а предмет. Расскажи-ка нам, какие книги Павича ты читала? А кино? Ты любишь новую волну? Кто твой любимый режиссёр? Годар, Трюффо, Роже Вадим?

Я растерялась так, будто он дал мне пощёчину. …Ты бы не растерялась, ты всегда была уверена в себе.

Ляля. Нам всегда кажется, что у других нет комплексов. Я всё читала, всё смотрела, но у меня были другие болевые точки. У каждого есть моменты, когда он думает, что мало чего стоит. Я в детстве страдала оттого, что у меня длинный нос, нос растёт всю жизнь, и в этом смысле неизвестно, что у меня впереди. А в ранней юности думала, что я недостаточно красива, недостаточно умна. Подросток не бывает уверен в себе, – чье-то слово, одно лишь слово, и ты летишь в пропасть…

Марина. Я растерялась так, будто он дал мне пощёчину. Что мне теперь делать – умереть на месте, расплакаться, убежать? Мне было шестнадцать, это был мой первый вечер с его друзьями… Я так хотела понравиться, подружиться, а вместо этого все увидели, что я не подхожу, я недостаточно эрудированная, я просто необразованная провинциальная девчонка… Какой позор… Я так и думала, я знала… Я не решилась встать и уйти. Сидела и старательно улыбалась, как будто ничего не произошло. Почему он так со мной поступил? Почему он меня выдал, мы же вместе? Когда гости уйдут, я скажу ему, что это нечестно. Он должен быть за меня, а не против меня.

Гости ушли, но я