Избранные произведения. Том 2 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

понял до конца всю глубину мучительной тревоги, охватившей Сулеймана, – утром, до работы, он заходил в партком. «Старик правильно решил. Одними уговорами Ильмурзу не поставить на путь истинный. Ещё шаг – и груз собственных и чужих ошибок, свалившийся на Ильмурзу, неумолимо потащит его в пучину», – размышлял Гаязов.

И, глядя на красивое, смуглое, очень подвижное, как у всех Уразметовых, лицо Ильмурзы, он окончательно понял, что по-хорошему от него ничего не добиться.

– Вот что, Ильмурза, – резко изменил тон Гаязов, и его выпуклые глаза жёстко блеснули, – я ещё не могу тебе обещать, возьмём ли мы тебя обратно на завод. Тебе придётся встать перед рабочими и держать перед ними ответ за свою вину. Ты вернулся… Говоря попросту, ты вернулся как дезертир…

«Отец!..» – подумал побледневший Ильмурза и тихо, но ещё довольно твёрдым голосом спросил:

– Вы хотите устроить надо мною суд?

– А как ты думаешь? Может, нам надобно было встретить тебя с распростёртыми объятиями? Сам ведь сказал…

– Почему, Зариф-абы, вы взъелись на меня? – перебил он парторга. – Ну, поругали, это правильно, нужно. Я даю слово с этого часа ничего плохого не делать.

– Это ведь только слова, Ильмурза.

– На этот раз я своё слово сдержу. Увидите.

– И это лишь пустое обещание.

– Значит, вы мне не верите и не дадите работу на заводе, где я проработал более десяти лет?

– Всё решит коллектив.

– А кто это – коллектив?

– Люди.

– А что, если я не интересуюсь их мнением?

– Твоя воля, – перебил его Гаязов. – Но, Ильмурза, не советую тебе заноситься. Хочешь знать, так вся твоя надежда в коллективе. Тебе нужно хорошенько повариться в этом котле, тогда, может, отпадёт то пакостное, что налипло в твоей душе. А сейчас можешь отправляться домой. И советую тебе – подумай…

И вот Ильмурза, облокотившись обеими руками на кухонный стол, сидит и думает невесёлую думу. В городе у него найдутся, пожалуй, приятели, которые помогут ему устроиться куда-нибудь на другой завод… Но ведь Гаязову ничего не стоит и туда сообщить. Или забраться куда-нибудь в глушь, чтобы замести следы?.. В сберкассе у него ещё есть немного денег. Выправить новые бумаги, помахать из окна вагона шляпой и – тю-тю, будьте здоровы… Выдумали, чтобы он по своей воле предстал перед судом. Нет, дудки, едва вылез из огня, да в полымя…

Ильмурза уже знал, что такое суд коллектива. На целине товарищи так взгрели одного парня, узнав, что он хочет улизнуть, – только держись. Спасибо!.. Сумев выцарапаться оттуда, уж как-нибудь не подкачает и здесь. Чтобы жар-птица да сама залетела в силок…

Но вдруг его мысли устремились в противоположном направлении, и он даже вздрогнул, поняв, что, сколько бы ни брыкался, всё равно ему не миновать товарищеского суда.

– Нуруш! – крикнул Ильмурза, испугавшись собственных мыслей. – Пойди-ка сюда. Ты что нос задрала?

Не успевшая сменить школьную форму Нурия, в коричневом платье с белым воротником и в чёрном переднике, заложив руки за спину, прислонилась к дверному косяку.

– Что тебе нужно?

– Когда же проведём встречу? – насмешливо улыбнулся Ильмурза.

– Сперва стань настоящим человеком.

– О-о! – протянул Ильмурза. – В какой книге ты это вычитала?

– В той, которой ты не читал.

– Га! – Ильмурза совсем по-отцовски насмешливо скривил рот. – Разве твой брат ещё недостаточно герой? Ладно, возьми свои сорок три рубля. Спасибо… – Он бросил на стол пятидесятирублёвку и прижал её солонкой, чтоб не слетела.

7

Едва Гаязов переступил порог механического цеха, где всё находилось в стремительном движении, мысли, на которых он был сосредоточен, точно ветром сдуло и он сам стал как бы частицей этого стремительного делового водоворота.

Перестройка механического цеха по проекту Назирова шла полным ходом. Те же солнечные большие окна, то же вытянутое здание, по-прежнему, прижавшись к потолку, с грохотом двигался мостовой кран, управляемый Майей Жаворонковой. Но давно привычные линии станков изменились. Словно кто нарочно, чтобы запутать его, перетасовал все станки. Рабочие из знакомых парторгу углов перекочевали в новые. Гаязов хотел увидеть Сидорина, но и его станка не оказалось на старом месте.

В то же время производственный пульс цеха не ослабевал. Кроме нескольких станков, которые передвигали в этот момент, остальные работали с полной нагрузкой. Наконец Гаязов приметил в этом хаосе длинную, чуть сутулую фигуру Авана Акчурина с блокнотом в руках, окружённого группой мастеров, и с ними Надежду Николаевну. Подвигаясь от станка к станку, они что-то записывали, обменивались замечаниями и шли дальше.

Наблюдай в ту минуту кто-нибудь за Гаязовым, он бы не мог не заметить разом потеплевшего выражения его глаз, едва они остановились на Надежде Николаевне. Но здесь некому было наблюдать за ним. Гаязов задержался у станка, который несколько человек волокли на катках. Алёша Сидорин, подталкивавший станок сзади, увидев Гаязова, выпрямился, вытер тыльной стороной руки пот со лба.

– Аврал, товарищ Гаязов, рушим старый мир, – улыбнулся он.

– Нового ещё не вижу, – улыбкой на улыбку ответил парторг.

– А вот наши ребята уже видят. Сегодня дважды летучки проводил. Поднял на ноги всех агитаторов. Лиза Самарина из лучших у меня. Посмотрите, выходят специальные «Молнии», газету выпустили. – Сидорин показал рукой на стену.

Быстрыми шагами приблизился Акчурин. Гаязов, крепко пожимая ему руку, спросил, как идут дела.

– Алёша уже рассказал, верно. Рабочие внесли весьма дельное предложение. Каждый станочник лично отвечает за перестановку своего станка. Каждый станок с обслуживающим его персоналом составлял как бы маленькую бригаду, а между бригадами развёрнуто серьёзное соревнование как за скорейшую перестановку, так и за выполнение плана. Это уже целиком дело Сидорина с комсомольцами.

Гаязов похвалил за инициативу. Бирюзовые глаза Сидорина просияли.

– Значит, так держать? – спросил он.

Гаязов в тон ему, по-флотски, скомандовал:

– Так держать!

– Есть так держать! – подхватил Сидорин и, обведя поощряющим взглядом рабочих, весело выкрикнул:

– Полный вперёд!

Акчурин попросил парторга поговорить с рабочими литейного и заготовочного цехов.

– Чтобы не задерживать сборку, по каждой операции должен быть некоторый задел. Мы всё подсчитали и заранее дали заявки. Нас обвиняют, будто мы запрашиваем слишком много, говорят, что заготовительные цеха не поспевают. Они, мол, в состоянии дать в день лишь норму. Нас это, конечно, не устраивает. Необходимо иметь определённый запас по ходовым деталям, иначе сборку будет то и дело лихорадить. Первое. Второе – требуется подхлестнуть, и очень основательно, снабженцев. – И он стал перечислять, каких материалов не хватает для бесперебойной работы.

Они пересекли цех из конца в конец. Гаязов радовался, что Акчурин принялся за работу засучив рукава.

«Видать, засиделся, изголодался по настоящему делу, – подумал Гаязов. – Надо его поддержать, не гасить творческую искорку».