Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– А давай у тебя в этот раз получится? – предложила я. – Такая идея.

– Девочки, вы не понимаете. Мне же потом будет хуже, – запричитала Лена. – Легче остаться и сделать все, как они сказали, чем потом выслушивать.

– Как раз понимаем, – устало сказала Антонина. – И хотим помочь.

– Это не поможет, потому что… – упрямо начала Лена, но я ее перебила:

– Завтра в четыре часа дня ты садишься в мою машину, и мы едем в Тулу. Можешь дома наврать что угодно, но мы едем. Ты поздравишь маму, подаришь подарок, побудешь любимой дочерью, наешься вкусного и не вытрешь ни одной пыльной полки. А когда вернешься, позвонишь вот по этому номеру и пойдешь на прием к женщине по имени Лиана Галактионовна. Она психотерапевт, очень хороший – одно имя чего стоит. А кроме имени есть еще рекомендация Лены Большой. Первые сеансы предоплачены, а дальше уже сама думай, по результатам.

Антонина стояла и одобрительно кивала: мы с ней все обсудили на прошлой неделе и подготовили деньги для великой и ужасной Лианы Галактионовны.

– Спасибо, девочки, но я никуда не пойду, – сказала Лена.

– Ок, пойдем втроем, – кивнула Антонина. – В первый раз одной страшно.

– Можем еще попугая взять как животное для эмоциональной поддержки. Он сегодня орал: «Р-рена хороший!» Явно про тебя.

– Я его учила когда-то, – Лена впервые расслабила лицо и почти улыбнулась. – В Балашихе еще. «Лена хорошая». Думала, даже если Елена Васильевна услышит, ничего: подумает, это про нее…

– Леночка, ты правда очень хорошая, – сказала Антонина. – Но надо, чтоб ты научилась к себе относиться как к хорошей. Ну хотя бы как к человеку.

– Это будет наш подарок твоей маме на день рождения, – добавила я. – Маму тетя Наташа зовут? Мне она понравилась, кота моего баловала, игрушку ему купила. Ради нее, м?

– Но там же еще папа, – напомнила нам Лена. – Который со мной не разговаривает.

– Пригрози ему, что нажалуешься Лиане Галактионовне, – предложила Антонина.

Лена в конце концов обещала подумать, и, расхрабрившись, поехала в Балашиху с Мариной Игоревной. Победа! Кажется, кое у кого будет психолог. И вероятно, перспективы. «ФИФОЛОГ!!» – одобрил Гриша и уютно устроился на синем диванчике.

В Нехорошей квартире было почти тихо. Только Илюха с друзьями возились в спальниках да Гоша периодически звякал посудой, наводя порядок на кухне.

– А ты-то зачем в Тулу? – спросила Антонина, прежде чем уйти спать. – Не помню, чтоб мы обсуждали.

– А я не в Тулу, я в Краснодар. В Тулу только Лену завезу, – сказала я. – И мы с тобой не обсуждали. Просто после этого всего (я потрогала Борины ключи в кармане) мне что-то невыносимо захотелось к маме. И папе. Есть вкусное, быть любимой дочерью, в общем, все, что я Лене Маленькой обещала.

– Ясно, – задумалась Антонина. – Ну ладно.

– Что? А, прости. Вы не против взять на себя пацанов? Если что, Гришу я Борису Ивановичу отвезу на Ленинский, он всегда рад, а то вам вставать рано…

– Да нет, я не про то, – отмахнулась сестра. – Пацанов берем. У нас все равно Таня жаворонок и Горан послезавтра прилетает, и дедушка Эдик из Питера. Есть кому гулять.

– А питерский дедушка все еще курит трубку?

– Да, к сожалению, – нахмурилась Антонина. – Думаем, кстати, устроить ему на эту тему интервенцию.

– Правильно! А то его бабушки любить не будут. Хотя они тоже иногда…

– Угу, – Антонина не слушала. – Сестра Ж., а ты точно хочешь в Краснодар? Я просто думала… Боря тут, и ты тут, и ключи от машины как предлог, ну и… Так, все-все. Не злись. К маме так к маме.

А я и не собиралась злиться. По-прежнему испытывала только любовь. К сестре Антонине в том числе. Она сидела сейчас такая серьезная, в своем любимом голубом платье с зайчиками, терла синие глаза и отчаянно пыталась придумать хеппи-энд. Вот интересно. Сестры бывают разные – родные, сводные, двоюродные. А мы какие? Однажды я слышала выражение sister-in-love: сестра по любви. Так милая пожилая американка родом с Юга назвала свою золовку, с которой дружила пятьдесят лет – переиначила английское sister-in-law, сестру в законе. Не знаю, протянем ли мы с Антониной еще полвека, но звание sister-in-love ей вполне подходит. Или я стала сентиментальная со всей этой своей вселенской любовью…

Да неважно. Важно, что она, вселенская любовь, подсказала мне блестящую идею. Тайный план, которым пока не поделилась даже с Антониной. И чтобы воплотить этот план, мне действительно надо было сначала поехать к маме.

3. Москва – Тула – Воронеж – Краснодар, 28–30 апреля

На следующий день к маме поехали почти все. Лиза Барбос в Омск, Лена Маленькая в Тулу, я в Краснодар. Женя Кольцова, мать троих детей, проснулась утром в Нехорошей квартире, взъерошила прическу-ежик и позвонила своей маме в Новосибирск. Спросила, хочет ли она видеть внуков. Мама очень хотела: мы всей квартирой слышали ее ликование в телефоне. Женя села срочно искать своей маленькой тургруппе билеты и нашла, прямо на тот же вечер.

Я вернулась с работы в три часа дня – быстро переделала все дела и устроила себе и сотрудникам короткий день. Мы с Гришей сбегали на внеочередную экспресс-прогулку, я покидала в сумку вещи и в четыре села ждать Лену Маленькую. Боялась, что она саботирует поездку, но Лена явилась вовремя и принесла новую кружку с коровой. Мычащую, между прочим, кружку! Зайка был в шоке.

Антонина, Гоша и дети в это время собирались в кино. Гоша, нахмурившись, как он делает всегда, когда хочет о чем-то попросить, отвел меня в сторону и сказал:

– Слушай, ты ведь едешь через Воронеж?

– Ну да, – ответила, с удовольствием отмечая, что он теперь произносит «слушай» точно так же, как сестра Антонина.

– Ты не могла бы захватить одну маленькую вещь и передать ее моей маме? Просто отдать, общаться с ней не надо, – торопливо уточнил он.

– Конечно, могла бы.

– Отлично, спасибо, – Гоша сходил в Антонинину комнату и принес оттуда белую зарядку от телефона в прозрачном пакетике. – Вот. Мама ее забыла и очень по ней скучает. Я купил ей уже две новых с доставкой, но… Они недостаточно белые.

– Поняла, – я прекрасно помнила особенности Гошиной мамы.

– Спасибо, – повторил он и задумался: искал, чем бы мне отплатить за любезность – как тоже делает каждый раз. А хорошо я его изучила за то время, что мы оба тусуемся в Нехорошей квартире.

– Все, идите