Избранное - Николай Иванович Наумов

Для обращения теленгутов в православие в 1828 году основана духовная алтайская миссия, трудами которой приведено в христианство до 4000 человек, воздвигнуто 11 церквей, устроено 10 школ, переведено на теленгутский Евангелие, несколько богослужебных книг, много молитв и церковных песен. Успехи миссии нельзя назвать значительными. Теленгуты смотрят на миссию, как на вредное учреждение, и удаляются от неё в глубь гор, потому что считают принятие православия равносильным потере национальности. Теленгуты, бегущие от миссии в горы, беднеют день ото дня; одинаково беднеют и те из них, которые, приняв православие, поселяются на жительство около миссии. Отчего происходит это явление и где, и в чём искать целебного средства против него, — ответы на это дадут только добросовестные и всесторонние исследования быта теленгутов и искоренение эксплоатации, тяготеющей над ними во всех видах.　

Теленгуты, как и черневые татары, исповедуют шаманскую веру. Они признают два начала: доброе «Ульген» и злое «Ерлик», или «Шайтан». Кроме того, они поклоняются горам, солнцу, луне, небу, и часть от каждой жертвы посвящают огню. Их вероучители шаманы, или «камы», так объясняют свою религию: камлания их есть только молитва перед богом, всё создавшим, а жертва — знак смирения и преданности ему. Призываемые же ими духи есть только посредники перед богом, сообщающие людям волю верховного божества. Как теленгуты, так и черневые татары глубоко веруют в чудодейственную силу камлания своих камов. Всякое несчастие, разразившееся над семьёй: падёж скота, голод, болезнь или смерть члена семьи и т. п., побуждает теленгута обращаться к каму, чтобы он узнал волю этого духа, шайтана, от которого происходят всякое горе и беда на земле, и какою жертвою можно смягчить гнев его. По описаниям путешественников и рассказам очевидцев, людей уже свободных от всяких предрассудков, камлание шамана, особенно при той обстановке, при какой совершается, наводит невольный ужас. Какое же потрясающее действие должно производить оно на впечатлительный ум суеверного дикаря! В глубокую ночь, в каком-нибудь узком ущельи среди скал, вершины которых теряются далеко в небе, а по уступам и расселинам их лепятся вековые пихты, сосны и кедры, разводится огромный костёр, озаряющий багровым отблеском скалы и корни деревьев и рисующий на них чудовищные образы. В глубоко благоговейном молчании вокруг него верующие, с трепетом глядя на кама, который с бубном в руках, одетый в фантастический костюм, скачет и кружится с неимоверною быстротою около костра, призывая своими дикими завываниями　под аккомпанемент бубна злого духа. Расширившиеся глаза его сверкают лихорадочным блеском, бледное лицо искажается судорогами, и он, не владея собою, скачет и кружится с пеною у рта до тех пор, пока, обессилев, не впадает в бессознательное состояние… Вылетающие в это время из уст его слова считаются выражением воли вселившегося в него духа. Шаманы, или камы, передают своё искусство по наследству старшему сыну или старшей дочери. Теленгуты и черневые татары тщательно скрывают своих камов, охраняя их от преследования православного духовенства и властей; нужно возбудить в них большое доверие, чтоб они открыли, кто у них кам, и особенно — допустили быть зрителем его камлания. По указанию кама, для умилостивления божества приносятся в жертву домашние животные, мясо и внутренности которых съедаются, а шкуры развешиваются и служат как бы указанием совершившегося тут религиозного действия. Кроме того, у теленгутов, у каждого племени и даже семьи, есть свои особо чтимые фетиши. Иногда эти фетиши изображает заячья шкурка, перевитая какою-нибудь тряпочкой. Фетиши эти всегда занимают передний угол в их жилищах.　

Свадебные обряды теленгутов и обряды погребения крайне просты. Отец жениха и отец невесты условливаются о количестве «калыма», уплачиваемого женихом, и молодые считаются с этого дня обручёнными.　

По уплате калыма устраивается свадьба. Отец жениха строит сыну юрту и отдаёт часть имущества; затем жених отправляется к юрте отца невесты, встречается с её родителями и родственниками, причём его угощают водкой. Отец произносит благословение молодой чете, которое дышит, — как говорят люди, знакомые с их языком, — иногда высоко-поэтической прелестью, и подносит молодым чашу вина, чем и оканчивается обряд венчания, после чего следует продолжительное пиршество. Споры о наследствах редки между теленгутами: члены семьи никогда не делят между собою скота и имущества, а владеют им сообща. Если старший сын получил отдельную юрту и часть имущества, то остальное имущество по смерти отца получает младший сын, обязанный кормить за то свою мать и сестёр; при выдаче замуж последних он получает и калым за них.　

Мёртвых теленгуты хоронят в могилах богато одетыми, причём закалывают иногда лошадей и погребают с ними. Заупокойные пиршества бывают также весьма продолжительны; по окончании их кам очищает юрту покойного, после чего семейство умершего перекочёвывает на другое место. У некрещёных татар, кочующих по реке Кондоме, тела умерших не закапывают в землю, а завёртывают в бересту　и вешают на дерево в самом глухом лесу, или кладут на деревянные срубы и иногда сжигают. Мёртвые при этом снабжаются трубкою и обильным запасом табаку, а также ячменною мукою в мешочке.　

Однообразно и печально проходит жизнь теленгута в юрте, покрытой войлоком и берестой или выстроенной из брёвен, о восьми и четырёх углах, сходящейся пирамидально кверху, к дымовому отверстию. Посредине юрты обыкновенно разводится огонь, над которым стоит треногий железный таган, к коему привешивается котёл для приготовления пищи. Несколько войлоков и подушек, набитых шерстью, заменяют матрацы. Иногда эти матрацы прикрываются звериными шкурами. Котёл, берестяная посуда, кожаные мешки, — вот вся домашняя утварь теленгута. Костюм мужчин и женщин почти одинаков: дабовая рубаха на теле, которая не снимается до тех пор, пока не истлеет. У мужчин короткие шаровары и высокие сапоги из дублёной кожи. Дети обоего пола до десяти и двенадцати лет ходят нагие. Летом сверх рубах мужчины носят куртки — «чеймек», и длинные кафтаны; зимою — нагольные шубы из конских, овечьих или хорьковых шкур. Женщины также носят сверх рубашки кафтан, с лёгкой накидкой с прорехами вместо рукавов, называемой «чадек». Чадеки носят только замужние женщины, девицы носят шубы, на боку которых навешиваются ключи, бубенчики, раковины и т. п. украшения. Мужчины и женщины носят на голове одинаковую треугольную, заострённую кверху мерлущатую шапку, покрываемую жёлтой материей с красным лоскутом посредине. У мужчин и даже у детей бреют на голове волосы, оставляя расти на темени длинную косу, которую заплетают. Женщины волос на