Билет на скорый - Александр Иванович Кутепов

— Хочу!

— Ну айда в постель. Сказка темноту любит.

Дядя Гоша уводит Сашку, раздевает его, садится подле кровати и гладит Сашкину голову шершавой ладонью.

— Значит, слухай… Жил-был на белом свете парнишка навроде тебя. Как большенький стал, злая мачеха давай отца сомущать. Чо, грит, дармоеда кормить? Пущай в подпаски идет. Неча делать парнишке, стал за табуном ходить…

Это была не сказка, а истинная правда из дядькиного детства, и ему ничего не приходится выдумывать, чтобы стала эта история страшной. Жутко делается Сашке, когда представляет он, как бредет парнишка под дождем, испуганно озирается, волков боится, а пуще того боится драчливого и ленивого пастуха. В овраге, куда залез он искать теленка, темно, крапивой жжет, сыро…

Сашка засыпает.

II

Утром, едва проснувшись, дядя Гоша и Сашка решают, чем бы таким заняться интересным, и сходятся во мнении, что надо бы удариться по городу, а там уж видно будет по обстоятельствам. Полина не хочет пускать Сашку: уморится да и морозно. Но Сашка дело свое знает. Брякнулся на пол и заревел.

— Чо разнюнился? — ворчит дядя Гоша. — Так мы и послухали, — и Полине: — Не застынем. Вон какие варежки бабка Марея связала. Любо!

Полина недовольно хмурится, но одевает Сашку. Дядя Гоша подмигивает ему.

— Одному-то мне как? Города вашего не знаю, потеряюсь. А ён дорогу укажет…

Выкатились на улицу, дядя Гоша впрягся в санки и пошла-поехала, только хруст под ногами.

— Ничо городишко, — через какое-то время замечает дядя Гоша. — Поболе нашей деревни будет.

— Поболе! — передразнил Сашка. — Папа говорит: разбежится скоро твоя деревня.

— А ён знает деревню-то? Твой Никольша-то? Годов семь как не был… У меня делов тоже через голову, а еду, проведаю вас, шалопутных… Сказанул! Чо вы понимаете в деревенской жизни? Отвечай, мухомор!

— Не знаю! — тянет Сашка нерешительно. Он не может понять, сердится дядька или просто так ворчит.

— Раз не знаешь — помалкивай. Все вы хороши деревню клясть.

Дядя Гоша замолчал. Волок санки в гору улочками-проулочками, по сторонам смотрел, языком прищелкивал. Изредка спрашивал Сашку:

— Не озяб?

— Не-е! — бодрится Сашка.

Опять поехали и доехали: город кончился, впереди чистое поле, а за ним черной стеной лес стоит.

— Спаси и помилуй! — всполошился старик. — Это куда забрели мы с тобой, Санька?

— Не знаю, — испугался Сашка. — Меня далеко от дома не пускают.

— Тоже мне — провожатый! — дядя Гоша сдвинул шапку на лоб, поскреб парной затылок. — А, ладно-ть! Язык до Киева доведет.

Начали прохожих спрашивать и узнали, что прибрели они к парку, а поле — это стадион под снегом.

— Не ждали, не гадали, а в гости попали, — засмеялся дядя Гоша. Они развернули санки и двинулись в обратном порядке. Долго ли, коротко, а вдруг возник перед ними универмаг.

— Во! — обрадовался дядя Гоша. — Обогреемся и глянем, чо почем.

Особой нужды в покупках у старика не было, но раз попал в такое заведение, зарыскал глазами по полкам, засуетился, затряс мошной. Через какой-то час бойкого хождения по этажам две большие авоськи были туго набиты свертками.

— Фу! — облегченно вздохнул дядя Гоша, когда выбрались из толчеи. — Отоварились, Санька! А чо тебе куплять будем?

— Не знаю, — отвечает Сашка, а ноги сами ведут его в отдел игрушек.

— А-а! — понимающе тянет старик. — Чует кот, где мясо лежит!

У Сашки глаза вразбег, у дяди Гоши тоже замельтешило все от яркости. Но оба враз замерли перед электрической железной дорогой — с рельсами, вагонами, все как полагается.

— Мать честная! — дядя Гоша опять сдвинул шапку на лоб. — Ндравится?

— Еще бы! Только мама говорит, что дорогая она.

— А чо нам скупердяйничать.

Они грузят железную дорогу на санки, туда же сваливают другие покупки. Сашке сразу расхотелось гулять, запросился домой. Да и дядька натопался, намял ноги…

— Ну, нельзя же так! — встретила их Полина. — Нет и нет… Изволновалась я вся.

— А чо волноваться, скажи на милость? — удивился дядя Гоша. — Походили, поглазели… Ничо городишко, справный…

— Дядя Гоша! — Сашка нетерпеливо дергает его за рукав.

— Счас наладим твою машину. Это нам плевое дело!

Но сперва начали смотреть другие покупки. Разложив их на диване, дядя Гоша только недоуменно пожал плечами.

— Чо купил, сам не знаю…

— Тебе денег не жалко, да? — спросила Полина.

— А чо жалеть? Подарю кому из суседей.

— Дядя Гоша! — постанывает Сашка. — Скоро ты?

— Счас! Дай барахлишко прибрать.

Взялись налаживать железную дорогу, но ничего у них не получилось.

— Ну мастера! — засмеялся старик. — Собрались косой, кривой да безрукий… Давайте Никольшу ждать.

С работы Никольша вернулся, как приметил дядя Гоша, явно не в духах: молчит, сопит.

— Дядя Гоша мне дорогу железную купил! Как настоящая! — тут же объявил Сашка.

— Делать вам нечего! — буркнул Никольша.

Дяде Гоше стало обидно и сразу скучно. Глянул на Никольшу, головой покачал. На Сашку глянул, а у того слезы наготове.

— Ничо, Санька… Не хочет с нами радоваться — не просим. Сами дотумкаем, чо к чему.

В тот же вечер, как бы случайно, дядя Гоша стал пытать Никольшу, как у того на работе дело идет. Никольша сперва отвечал неохотно, потом же разоткровенничался, что трудно ему, людей плохо знает, а объект строит сложный. Но в подробности не полез, да и что понять старику в тех ситуациях, которые приходится Никольше решать каждый день.

— Худой ты стал, — замечает дядя Гоша. — Не хвораешь?

— Нет…

— Бросил бы мотаться, Никольша? Всю Расеюшку проехал, всю Сибирь пешком прошел… Чо толку?

— Рыба ищет, где глубже…

— То рыба… На Саньку глянь — ни друзей у парнишки, ни товарищев. В школу скоро, а ён дикой.

— Ну, это ты зря! Санька парень мировой, неслух только, — ответил Никольша, но бодрость в голосе получилась фальшивая.

— Вижу я, чо к чему… Нашел бы место к нам с Мареей поближе. Пособляли б мы, покуда сила есть… И Сашка на глазах бы рос. А, Никольша?

От слов старика у Никольши защемило сердце.

III

В этом году дядя Гоша не приехал. Проходил обычный срок, а его все нет и нет. Сашка забеспокоился.

— Но почему дядя Гоша не едет? — пытает он отца.

— Откуда мне знать, — отвечает Никольша, а сам отворачивает глаза.

Не может никак сказать Никольша сыну, что месяц назад не в командировку он ездил, а на похороны. Умер дядя Гоша.

8. ЛИСТОПАД

I

Алексей сразу заметил брата: Иван стоит у газетного киоска, вертит головой и зыркает глазами по вагонам.

— Ваня! — крикнул Алексей. — Я здесь, Ваня!

Брат сорвался с места и побежал навстречу, тяжело бухая сапогами по бетону платформы. Он с ходу обнял Алексея, ткнулся губами