Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви

— Видите ли… Тут такое дело. Мы проверили склад и бухгалтерию. Сопоставили с личными записями Михаила Александровича, которые он нам предоставил.

Миша сидел с абсолютно непроницаемым лицом, но я чувствовала, как его плечи мелко подрагивают. Он веселился.

— И⁈ — Лена уже почти визжала.

— Всё сходится, — развёл руками аудитор. — Копейка в копейку. Даже, я бы сказал, с избытком. На складе учтён каждый гвоздь. Каждая лампочка пронумерована. По топливу сходится до литра. По стройматериалам остаток соответствует. Продукты… тут вообще чёрт ногу сломит в вашей номенклатуре, но по весу всё бьётся.

Он посмотрел на Мишу с невольным уважением.

— Михаил Александрович вёл двойную запись. Электронную и дублирующую бумажную. С графиками износа, прогнозом потребления и коэффициентами амортизации. Придраться не к чему. Юридически всё чисто.

В кабинете повисла тишина. Я посмотрела на Мишу. Он подмигнул мне.

— Я всё-таки учёный, Марин, хоть и бывший, — тихо сказал он мне. — Я привык работать с ледяными кернами, которым миллионы лет. Там ошибка в полградуса меняет историю климата планеты. Ты правда думала, что я не смогу посчитать лопаты и вёдра?

— Ты чёртов гений, Лебедев, — выдохнула я, чувствуя, как с души падает камень размером с Эверест.

Лена стояла бледная, задыхаясь от ярости. Её план рухнул. Она рассчитывала на бардак, на «русский авось», на то, что мужик в свитере не дружит с цифрами. Она забыла, что этот мужик когда-то руководил научной станцией в Антарктиде.

— Вон, — тихо сказала она аудитору.

— Что? — не понял тот.

— Вон пошли все! — заорала она, срываясь на визг. — И ты, крыса канцелярская! И вы оба!

Аудитор схватил свой ноутбук и испарился быстрее, чем пар над кастрюлей.

Мы с Мишей переглянулись.

— Ну что ж, — Миша медленно встал. — Аудит окончен? Претензий нет? Тогда, Елена Викторовна, попрошу освободить помещение. У директора рабочий день, а у нас заготовки.

Он взял меня за руку.

— Пойдём, Марин. Тут дышать нечем.

Мы направились к двери. Я чувствовала себя победительницей. Мы выиграли. Она ничего не нашла, а мы чисты.

— Стоять! — голос Лены хлестнул по спинам, как кнут.

Мы остановились.

— Вы думаете, это всё? — она рассмеялась. — Думаете, показали мне красивые таблички в Excel и победили? О, Миша. Ты всегда недооценивал мою предусмотрительность.

Я обернулась. Лена стояла у стола. Она открыла свой дорогой кожаный портфель и медленно, с театральной паузой, достала оттуда одну-единственную папку.

— Ты молодец, Миша. Счетовод из тебя отличный. Текущую деятельность ты прикрыл. Но ты забыл про фундамент.

Она бросила папку на стол. Та проскользила по лакированной поверхности и остановилась прямо перед нами.

— Что это? — спросил Миша. Его голос больше не был весёлым.

— Открой, —улыбнулась Лена. — Освежи память.

Миша сделал шаг назад к столу. Открыл папку. Я заглянула через его плечо.

Это был какой-то документ, похожий на договор. Дата стояла 2018 год. Год, когда Миша только приехал сюда.

— Договор о передаче прав на земельный участок под санаторием в доверительное управление компании «Вест-Холдинг», — прочитала Лена вслух, смакуя каждое слово. — Бессрочно. С правом последующего выкупа по кадастровой стоимости.

Миша застыл.

— Бред, — сказал он хрипло. — Я ничего такого не подписывал. Земля принадлежит санаторию и акционерам.

— Неужели? — Лена подошла ближе и ткнула пальцем в низ страницы. — А чья это подпись, Миша?

Я посмотрела туда, куда указывал её ноготь.

Там, в графе «Собственник», стояла размашистая, чёткая подпись. «Лебедев М. А.». С характерным завитком в конце, который он всегда делал.

У меня перехватило дыхание. Это была его подпись. Я видела её сотню раз на накладных.

Миша побелел. Он схватил лист, поднёс его к глазам. Руки у него дрожали.

— Это…это подделка, — прошептал он. — Я не подписывал. Я помню. Я бы никогда… Семь лет назад ты не могла знать ни про акции, ни про этот санаторий. Тебя тут не было.

— Ты был пьян, Миша, — мягко, почти ласково сказала Лена. — Ты тогда пил без просыху, со своим дружком Сашей, помнишь? И был овощем. Я принесла тебе бумаги, сказала, что это формальность по имуществу, после развода. И ты подписал.

— Нет, Волков был со мной двенадцать лет назад.

Она вырвала лист из его рук.

— Упирайся сколько хочешь, но факты говорят сами за себя, эта земля моя, Миша. Уже семь лет. Я просто ждала подходящего момента. Санаторий стоит на моей земле. И завтра я расторгаю договор аренды. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть санаторий, переселить постояльцев. Или я сделаю это сама.

Миша смотрел на неё, и в его глазах я видела ужас. Не страх, а именно ужас человека, который вдруг понял, что всё это время строил дом на зыбучем песке. Он пытался вспомнить тот год. Мог ли он подписать? В бреду, не глядя?

— Ты лжёшь, — сказала я, выступая вперёд. — Это липа. Мы закажем графологическую экспертизу. Давности чернил.

Лена рассмеялась.

— Заказывай, повариха. Заказывай. Экспертиза займёт месяц. Суды затянутся на годы. А бульдозеры приедут завтра утром. У меня есть документ, а у вас нет ничего.

Она захлопнула папку.

— Шах и мат, Миша. Аудит был просто для отвода глаз. Я хотела дать тебе шанс уйти красиво, по статье. Но ты решил поумничать. Теперь ты уйдёшь голым.

Рейдерский захват превратился в откровенную войну без правил… Мы играли в шахматы, а она в Чапаевая.

Она села в кресло директора и демонстративно отвернулась к окну.

— Вон отсюда. Оба. У вас остались сутки, чтобы собрать вещи или я вызываю полицию, тебя выведут отсюда на законных основаниях, Лебедев. Поверь, я сделаю так, чтобы тебе устроили экскурсию в «обезьянник», посидишь там, остынешь.

Миша стоял неподвижно, глядя на папку в её руках, как на приговор. Его плечи опустились. Вся его уверенность, которую он копил последние дни, казалось, вытекла из него через эту поддельную закорючку на бумаге.

Я схватила его за руку. Его ладонь была ледяной.

— Пойдём, — прошептала я. — Миша, пойдём. Мы что-нибудь придумаем.

Мы вышли из кабинета в коридор, где всё так же суетились люди. Но для нас мир только что рухнул.

— Я не подписывал, Марин, — сказал он, глядя