Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви

Миша усмехнулся, забирая планшет.

— Я на тебе, как на войне, Лена, — процитировал он, глядя ей прямо в глаза. — А на войне не ноют. Бумагу, сюда. Быстро.

Лена дрожащими руками открыла папку, выдернула тот самый лист и швырнула его через стол. Бумага спланировала рядом с Мишей.

— Подавись, —тихо сказала она. — Ты победил. Но помни, Миша… это ещё не конец.

— Для тебя — конец, — отрезал он. — Встала и вышла. Из моего кабинета и из моего санатория. И если выкинешь ещё что-то подобное, знай, я за себя не отвечаю. Я ведь теперь не учёный, Лена. Микроскопы и лабораторное оборудование на лопаты променял, да и лес глухой рядом. Намёк поняла?

Лена схватила сумочку и пулей вылетела из кабинета, едва не сбив меня с ног.

Миша медленно порвал документ на мелкие кусочки.

— Фух, — выдохнул он, и плюхнулся на кресло директора. — Аж вспотел. Ну что, Вишневская? Ещё один раунд за нами.

— Ты был великолепен, — я наклонилась и поцеловала его в колючую щёку. — Но радоваться рано. Людей надо успокоить. Они там внизу уже валидол пачками едят.

Миша посмотрел на меня, потом на своё отражение в тёмном экране телефона. Потёртая кофта, щетина, усталый вид.

— Ты права, — кивнул он. — Пал Палыч сейчас не справится, он в истерике. Придётся выходить мне. Только… — он поморщился. — Не могу я к людям в таком виде. Я же теперь вроде как «барин».

— Идём, — скомандовала я. — У меня есть план. И, кажется, у тебя в шкафу был тот самый костюм, который я заставила тебя купить на случай приезда министра.

* * *

Через двадцать минут Михаил Александрович Лебедев стоял перед зеркалом в своей комнате.

Я смотрела на него и забывала дышать.

Он сбрил свою трёхдневную «таёжную» щетину, оставив лишь аккуратную, брутальную лёгкую небритость. Чёрный костюм, купленный нами в Петрозаводске «на всякий случай», и под моим жесточайшим давлением, сидел на нём как влитой. Широкие плечи натянули ткань пиджака, белая рубашка оттеняла загар и серые, умные глаза.

Он больше не был похож на завхоза. И учёный з него тоже был никакой. Михаил выглядел как человек, который владеет ситуацией. Сильный и уверенный во всём хозяин.

— Чувствую себя пингвином, — проворчал он, поправляя манжеты. — Или гробовщиком. Жмёт везде. Как люди в этом ходят?

— Люди в этом миром правят, — заметила я, поправляя ему воротник. — Ты выглядишь… сногсшибательно. Лена, увидев тебя сейчас, удавилась бы от горя.

— Ладно, — он глубоко вздохнул, расправляя плечи. — Пошли успокаивать народ. Пока они санаторий по кирпичику не разобрали от страха.

Я быстро накинула вечернее платье, которое предусмотрительно взяла с собой.

Мы спустились в столовую. Там царил хаос. Пал Палыч стоял в центре круга из персонала и отдыхающих, что-то блеял про «временные трудности», но его никто не слушал.

Когда двери распахнулись и вошёл Миша, гул стих мгновенно. Он шёл уверенной походкой, чеканя шаг. Встал рядом с директором, положил ему руку на плечо, Пал Палыч чуть не присел от неожиданности и обвёл зал взглядом.

— Добрый день, дамы и господа, — его голос, усиленный акустикой зала, звучал раскатисто и спокойно. — Прошу прощения за утреннюю суету. Произошло недоразумение.

Он говорил не громко, но его слышали в каждом углу.

— Я, Михаил Лебедев, — продолжил он, — являюсь совладельцем этого санатория. И я хочу официально заявить, что никто никого не закрывает. Земля наша. Санаторий наш. Мы работаем в штатном режиме. Обед будет по расписанию.

По залу пронёсся вздох облегчения. Люди заулыбались. Кто-то даже захлопал.

— Более того, — Миша поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул. — В будущем мы планируем провести модернизацию. Но всё останется в наших традициях. Тепло, уютно и вкусно. Спасибо за доверие.

Он закончил речь коротко, по-мужски, без лишней воды. Харизма лидера, дремавшая в нём все эти годы, проснулась и затопила зал. Судя по реакции, люди поверили ему и напряжение сошло на нет.

Я стояла у входа, чувствуя, как меня распирала гордость. Наш Медведь наконец-то вышел из спячки.

Лена стояла в тени колонны, у выхода. Она видела это преображение. Она видела, как смотрят на него люди. И в её глазах я прочитала страх. Она поняла, что разбудила врага, который ей не по зубам. Ну что ж, так бывает, что «еда» кусается и может сожрать в ответ.

Миша подошёл ко мне, взял меня за руку, не стесняясь сотен глаз.

— Ну как? — шепнул он. — Не слишком пафосно?

— В самый раз, —улыбнулась я. — Ты рождён для трибуны, Лебедев.

— Я рождён для котельной, — буркнул он, но я видела, что он доволен.

Казалось, победа у нас в кармане. Лена раздавлена, документы уничтожены, народ тоже успокоили. Можно выдохнуть и переключить внимание на более важны моменты нашей работы. Мы уже собирались идти праздновать, я планировала испечь по этому случаю что-то грандиозное, как вдруг…

С улицы донёсся тяжёлый, низкий гул моторов. Не одного, а нескольких.

Мы с Мишей переглянулись и бросились к панорамным окнам столовой.

По заснеженной аллее, поднимая вихри снежной пыли, к главному входу нёсся кортеж. Три абсолютно чёрных, огромных внедорожника. Они выглядели на фоне белого карельского пейзажа как чёрные дыры, поглощающие свет.

Машины резко затормозили у крыльца, перекрыв выезд. Из них начали выходить люди. Крепкие, в чёрных деловых костюмах, с проводками в ушах. Охрана внушала всю серьёзность ситуации.

А из центрального джипа, чью дверь открыли с подобострастием, медленно вышла фигура в длинном чёрном пальто.

— Твою мать… — тихо выдохнул Миша, и его рука сжала мою ладонь так, что стало больно. — Кажется, Лена была только разминкой.

— Кто это? — спросила я, чувствуя, как холодок бежит по спине. Я пыталась разглядеть человека, но Миша постоянно задвигал меня за свою спину. Для меня это была фигура в солнцезащитных очках.

— Это её босс, — ответил Миша, не отрывая взгляда от фигуры на улице. — Видимо тот самый «Инвестор с тайнами» или «Тайный инвестор». И судя по охране, он приехал не грязевые ванны принимать.

Главная дверь санатория распахнулась. Сквозняк ворвался в холл, неся с собой запах дорогого табака и большой беды.

Игра перестала быть томной. В