Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви

— Я верю, — твёрдо сказала я, хотя внутри всё дрожало. — Я верю тебе. Но подпись… она идеальная.

Миша поднял на меня глаза. В них была такая боль, что мне стало физически плохо.

— Она готовилась, Марин. Это уже казнь.

Где-то вдалеке, на кухне, тётя Валя уронила кастрюлю. Звук прозвучал как гонг, объявляющий начало последнего раунда. И в этом раунде у нас не было даже шансов.

Глава 6

Мы вернулись в его каморку за кухней. Миша молчал. Он просто достал из-под кровати старую спортивную сумку, и начал кидать туда вещи.

Движения его были механическими, лишёнными жизни. Так робот упаковывает детали перед утилизацией.

Я стояла в дверях, скрестив руки и чувствовала, как внутри меня закипает ярость.

— Ты что делаешь, Лебедев? — спросил я тихо, прислонившись к косяку.

Он поднял голову. Глаза у него были тусклые, как перегоревшая лампочка в холодильнике.

— Собираюсь, Марин. Она выиграла. Эта бумажка… даже если она липовая, суды будут длиться годами. А у нас нет столько лет. У нас нет даже дней. Она натравит на меня полицию уже к вечеру. Я не хочу, чтобы ты видела, как меня выводят отсюда в наручниках.

— Ах, ты не хочешь… — я шагнула внутрь и пинком захлопнула дверь, отсекая нас от внешнего мира. — А меня ты спросил?

— Марин, это грязь. Уголовка. Я не могу втягивать тебя…

— Молчи, пожалуйста! — рявкнула я так, что паук Валера в углу, кажется, встал по стойке смирно. — Ты решил сдаться? Из-за какой-то крашеной стервы? Я подлетела к нему, выхватила из сумки свитер и швырнула его обратно на полку.

— Ты мне тут благородство не включай! «Уйду в закат, чтобы спасти даму». Я не кисейная барышня, Миша!

Миша смотрел на меня, и в глубине его глаз что-то шевельнулось. Искра. Маленькая, но злая.

— Ты не понимаешь, — глухо сказал он. — У неё железобетонные доказательства, а у меня слово. В этом мире бумажка бьёт слово, даже если оно честное.

— Так сделай так, чтобы твоё слово стало весомее! — я схватила его за плечи и встряхнула. — Ты учёный, чёрт возьми! Ты в Антарктиде выживал! Ты чинишь всё подряд силой мысли! Включи мозг, Лебедев!

И тут я замерла, словно поражённая молнией.

— Миша, а ты бы стал устраивать весь этот дибелизм, зная, что у тебя «Флэш-рояль» в папке с документами?

Миша откинулся на диван, закрывая лицо руками.

— Марин, вызывай санитаров, — тихо засмеялся себе в ладошки Миша.

— Зачем санитаров, может сразу прокуратуру? — я не совсем поняла к чему это он, но шутку поддержала.

— Так затупить… Это же талант иметь надо или диагноз. — Миша сел на диван и посмотрел на меня. — Я же этому параноику камер наставил, в кабинете.

— Кому? Директору? — я медленно подошла к Мише.

Уголки его губ поползли вверх, превращаясь в ту самую кривую, опасную усмешку.

— Ну конечно! Его в собственно кабинете прессовали, и не раз — уточнил он. — Кабинет директора нашпигован скрытым камерами и микрофонами.

Я выдохнула, чувствуя, как ноги становятся ватными от облегчения.

— Ты… ты записал?

— Пишется всё, автоматом, — Миша встал. Он больше не сутулился. Он снова стал огромным, нависающим над пространством хищником.

Миша достал телефон и что-то быстро нашёл. Видимо у него был доступ к хранилищам прямо на смартфоне. Я подошла и села рядом.

На экране появилось видео. Видно было всё, и как она зашла, как достала чистый бланк из папки. И как тренировалась расписываться на черновике, высунув язык от усердия. Там разрешение 4К, Марин. Видно даже, как у неё тональный крем в поры забился.

— Так чего мы ждём⁈ — воскликнула я. — Иди и уничтожь её!

— Я ждал, пока ты на меня наорёшь, — честно признался он, видимо его вышибла из колеи эта новость о договоре и он про всё забыл. — Мне нужен был этот «волшебный пендель». А то я, знаешь ли, иногда забываюсь, что на войне все средства хороши. Даже если противник женщина.

— Она не женщина, Миша, — я поправила ему воротник футболки. — Она — испорченный ингредиент. А такие мы выбрасываем в ведро. Иди.

— Идём вместе, ты должна лично всё видеть.

* * *

В кабинет директора мы вошли без стука. Лена сидела за столом, торжествующе перебирая бумаги. Увидев нас, она даже не поморщилась.

— Пришли сдаваться? — лениво протянула она. — Похвально. Вещи собрал? Могу вызвать такси до вокзала. За счёт заведения.

Миша молча прошёл к столу, отодвинул стул и сел напротив неё. По-хозяйски. Развалившись.

— Себе собери, Лена Викторовна, — сказал он спокойным, почти ласковым голосом. — Я тут кино посмотрел. Интересное. Хочешь, вместе глянем?

Он положил телефон на стол и нажал «Play».

Я стояла за его спиной и видела, как меняется лицо Лены. Недоумение медленно менялось на ужас.

На экране было чётко видно, как она, Елена Викторовна, сидит за этим самым столом. Как достаёт старый документ и накладывает его на оконное стекло, чтобы просвечивало, и старательно, как школьница, обводит подпись.

— Технологии, Лена, — прокомментировал Миша, пока на экране «Лена» победно улыбалась своему творению. — Великая вещь. И микрофон у тебя там, кстати, отличный. Слышно, как ты сама себя хвалишь.

В реальной жизни Лена побледнела так, что её красная помада стала казаться раной на лице.

— Ты… — прохрипела она. — Ты не посмеешь. Это… это частная жизнь! Скрытая съёмка незаконна!

— А подделка документов и мошенничество в особо крупных — это законно? — Миша наклонился к ней. — Послушай меня внимательно. Эта запись сейчас лежит в облаке. И копия у моего друга, майора Волкова. Если через пять минут оригинал той липовой бумажки не будет у меня в руках, а ты не исчезнешь с горизонта, это видео станет хитом Ютуба. И попадёт на стол твоему «тайному инвестору». Думаешь, ему нужен такой пиар и грязный, тупой скандал, который ты тут устроила?

Лена вжалась в кресло. Она поняла, что её карта бита. Её «крыша» не простит ей такого провала. Она должна была решить проблему тихо, а вместо этого сама стала проблемой.

— Сволочь, — прошипела она, с ненавистью