Час тьмы - Барбара Эрскин

– Чем кто? – отозвалась она.

– Я хотел сказать «бойфренд», – признался Ральф.

– А разве он мой бойфренд? – тихо повторила она. – Да, пожалуй. Извини, я знаю, что он тебе не нравится.

– Я такого не говорил.

– И не надо. – Эви лукаво улыбнулась. – Дорогой Рейфи, я могу читать тебя как книгу. Папе он тоже не нравится. Совсем. И ты прав: Эдди действительно заставляет меня много работать, и периодически я в самом деле чувствую себя рабыней, так что хочу поехать в паб со старшим братом и хорошенько отдохнуть.

Неделя выдалась тяжелой. На Тангмир был совершен налет, произошло несколько прямых попаданий. Часть аэродрома превратилась в развалины. Много самолетов разбомбили, пострадали бараки. Атаки шли сплошняком, вылеты совершались без передышки, но после сражений наступали благословенные минуты тишины. Для новой эскадрильи в Уэстгемпнетте это было боевое крещение. Однако ночных налетов пока не случалось, хотя все ожидали их совсем скоро, и потому свободный вечер, проведенный за кружкой пива в девичьей компании, позволял перевести дух утомленным пилотам и их механикам.

Ральф привез Эви в популярный у летчиков паб «Единорог» на Истгейт-сквер, заполненный до отказа шумной толпой. Внутри было душно и жарко, сигаретный дым стоял столбом. Брат купил Эви шенди[8], они нырнули за светонепроницаемую штору, висевшую на двери бара, и вышли постоять на тротуаре. К ним сразу же присоединилась группа молодых ребят в форме ВВС.

– Так что, Ральф, – раздался за спиной Эви веселый голос с шотландским акцентом, – ты представишь меня своей даме или как?

Эви повернулась так резко, что часть пива из стакана выплеснулась ей на туфли.

– Привет, Тони. – Ральф хлопнул знакомого по спине. – Эви, это Тони Андерсон, один из парней с Уэстгемпнетта. Тони, моя сестра Эвелин.

– Твоя сестра? – повторил молодой человек, расплываясь в широкой улыбке. – Ух ты!

Ральф радостно улыбнулся, а Эви нахмурилась.

– Он хочет сказать, что мы уже знакомы. Военный летчик Андерсон испортил один из моих рисунков.

– Ой, перестаньте! Он не испорчен, – запротестовал Тони. – Чуток запылился, вот и все.

– Если картину, как вы выражаетесь, чуток запылить, когда краска еще не высохла, то пиши пропало, – безапелляционно заявила Эви.

– Кто спорит? – Тони задумчиво кивнул, подмигнув озадаченному Ральфу. – Но вы всего лишь делали быстрые наброски угольным карандашом. Я точно помню.

Эви вытаращила глаза.

– Вы что, заметили?

– Конечно. Чтобы искупить свою вину, я куплю вам пива. Но и только, – сурово добавил Тони. – Я не собираюсь заискивать перед вами до конца своих дней.

Он направился к двери и пропал в дымном пабе. Эви ошеломленно смотрела ему вслед.

Ральф засмеялся.

– Так, значит, вы уже встречались.

Эви кивнула.

– Но я не позволю этому прискорбному обстоятельству испортить мне вечер.

– Рад слышать. – Ральф поднял стакан, приветствуя группу направляющихся к ним военных летчиков. – Посмотрим, не повезет ли нам здесь. Ты знакома с командиром моего звена?

К тому времени, когда Тони протиснулся через толпу с напитком для Эви в руках, она была увлечена оживленным разговором с Аланом Ридом. Тони протолкался к девушке и сунул ей стакан.

– Спасибо. – Она взяла пиво и с улыбкой снова повернулась к Алану.

– Эвелин! – позвал Тони. Ему пришлось повысить голос, чтобы его услышали.

Девушка взглянула на него.

– Если я соглашусь, что горстка пыли с аэродрома могла замарать ваш чистейший набросок, то смогу ли задобрить вас, позволив нарисовать свой портрет?

Эви, удивленно вскинув брови, уставилась на него.

– Соглашайтесь, – сверкнул улыбкой Тони. – Неразумно отказываться от такого предложения.

Девушка сдержала улыбку.

– А если я скажу вам, что уже нарисовала ваш портрет?

Тони искоса взглянул на Ральфа и Алана.

– Ну что ж, значит, я неотразим. Чего уж тут удивляться.

Ральф весело фыркнул.

– Сдавайся, Эви. Кажется, ты наконец нашла достойного соперника!

Понедельник, 8 июля

Люси с улыбкой проводила очередного клиента к выходу из галереи. Тот мучился от нерешительности и никак не мог выбрать между двумя картинами, сомневаясь, какая из них понравится человеку, которому он хотел сделать подарок, и вымогая обещание вернуть деньги, если придется нести покупку назад. Люси, конечно, и так вернула бы деньги, но не собиралась облегчать клиенту жизнь. Небольшая акварель, которую он держал под мышкой, была одной из нескольких картин, которые Ларри купил на аукционе перед самой смертью. Люси со вздохом посмотрела на пустое место на стене, где висела картина. Нужно пополнить коллекцию, и поскорее. В пятницу она, возможно, поедет на распродажу имущества в один сельский дом – утром она видела в газете объявление, где особо упоминались картины. Возможно, удастся что-нибудь приобрести.

Люси положила чек, который выписал клиент, в небольшой сейф, хранящийся в ящике стола. Робин расстроится, что она позволила забрать картину, не дождавшись поступления денег на счет. Ларри бы тоже это не понравилось. Покупатель выглядел честным человеком, но ни покойный муж, ни помощник не стали бы судить по внешности. Не такое сейчас время. Ну, а она стала.

Вдруг Люси заметила, что лампочка автоответчика мигает, и нажала на кнопку. Это было сообщение от Майкла Марстона. Она перезвонила сразу же, но трубку никто не взял. Только на следующее утро она смогла поговорить с Долли Дэвис. Мистер Майкл, услышала Люси, проведет в Лондоне следующие две недели, но он оставил указания пустить ее в мастерскую в саду. Договорились, что Люси приедет завтра днем.

– Ему вдруг взбрело в голову, чтобы вы разобрали вещи, – проворчала Долли с угрюмым недоумением, широко распахивая дверь мастерской.

Моросило, и в саду пахло свежей травой, розами и жимолостью. Домработница включила свет и провела Люси внутрь. Огромный стол, на котором раньше лежали только открытый пустой альбом и старые тюбики с краской, теперь отягощали пыльные коробки и стопки книг. Другие коробки громоздились вдоль стен в компании чемоданов и даже пары шляпных картонок.

– Можете все просмотреть, но забирать ничего нельзя, – продолжала Долли и по решительности на лице Люси поняла, что это указание исходит лично от домработницы. Внезапно развеселившись, она подумала, не собирается ли пожилая дама каждый день обыскивать ее перед уходом.

Долли повернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Через окно Люси видела, как ее сутулая фигура топает по влажной траве к двери кухни.

Люси с трепетом огляделась. Еще недавно она не располагала буквально никакими сведениями об Эвелин Лукас и вот теперь получила доступ, возможно, ко всему ее существующему архиву.

Когда примерно через час Долли вернулась с чаем и ломтиками лимонного кекса с