Час тьмы - Барбара Эрскин

для того, чтобы клянчить, одалживать или красть работы Эвелин. И в мыслях не было. Галерея принадлежала Ларри. Я даже не уверена, что хочу сохранить ее. – Люси умолкла, словно сама удивилась сказанному.

Майк по-прежнему не отрываясь смотрел на нее, и Люси начало это смущать, но она почему-то болтала без умолку и не могла остановиться.

– Я мечтала стать писательницей, биографом, и мы оба интересовались Эвелин как представительницей суссекских художников. После смерти Ларри я сначала отбросила эту затею, но потом получила грант и решила, что нужно отдать должное нашей мечте. – Голос ее увял, и она молча уставилась в кружку с кофе. – Возможно, у меня не получится заниматься и тем и другим. Я не знаю. – Она подняла взгляд: Майк по-прежнему смотрел на нее. – Извините, что гружу вас своими проблемами.

– Ну, вы можете отказаться от Эви, – мягко произнес он.

– Я не откажусь от Эви. – Она взяла кружку. – И от Ральфа.

Имя надолго повисло в воздухе.

Люси отхлебнула кофе и поверх кружки бросила взгляд на Майка:

– А их призраки вас не беспокоят?

Настала его очередь смеяться.

– Ну, Ральф никогда здесь и не был, поэтому вряд ли будет являться в Роузбэнк. А вот Эви… – Он наморщил лоб. – Скажем так: она определенно оставила отчетливое ощущение своего присутствия.

Люси, казалось, задумалась, и Майк поставил свою чашку на стол.

– Вы ведь пошутили?

– Да, конечно, – торопливо произнесла она, – но, как вы и сказали, ваша бабушка оставила явное ощущение своего присутствия. Нужно быть очень толстокожим человеком, чтобы не почувствовать этого.

– Она любила Роузбэнк. Если честно, перемещение ее вещей кажется мне предательством.

– Миссис Дэвис тоже так думает. Но я понимаю, почему ваша невеста хочет…

– Она мне не невеста, – резко перебил Майк.

– Извините. Подруга. Ну, не важно. – Люси поспешно сменила тему: – Мне легче, когда все вещи сложены в мастерской, так их проще разбирать. – Она замялась. – Я поняла со слов миссис Дэвис, что дневники, которые, возможно, были в доме, унаследовал ваш кузен?

Майк нахмурился.

– Сомневаюсь, что Эви вела дневники.

Люси растерялась.

– Наверно, я что-то перепутала. Ну ладно. Зато осталось огромное количество писем от друзей. Наверняка я смогу найти там полезные сведения. Эви ничего не выбрасывала! – Она улыбнулась.

– Действительно. – Майк внезапно встал. – Давайте наведаемся в мастерскую и посмотрим, что там есть.

Они вышли в роскошный сад с калейдоскопом цветов и травой, которую уже следовало подстричь. За ними оставались влажные следы, и ноги Люси в босоножках промокли. Интересно, есть ли у них садовник, или Майк сам косит газон по выходным? Она почувствовала укол вины: прелестный маленький садик позади ее галереи совсем зарос, лишенный любви и заботы. Ни у нее, ни у Робина больше нет на него времени.

Майк вынул ключ и, открыв дверь мастерской, вошел и огляделся.

– Тут навели порядок. Это вы или Долли?

– Я! – Люси подошла к столу. – Мне нужно было освободить место для работы. Здесь умопомрачительное количество вещей. Даже одежда. – Она приблизилась к двум большим картонным коробкам. – Обувь. Шляпы. Сумки.

– Ой. – Майку стало неловко. – Шарлотта, наверно, неправильно меня поняла. Я сказал, что нужно перенести сюда бумаги, а она, похоже, притащила вообще все.

– Дом маленький, – сочувственно произнесла Люси. – Конечно, вам двоим нужно место. Я все переберу, и тогда вы решите, что следует сохранить. Для архива, – поспешно прибавила она, испугавшись, что переступила черту.

– Хорошо. – Майк беспомощно осмотрелся. – Здесь гораздо больше вещей, чем я предполагал. Как же вы найдете время, чтобы все это перебрать?

– Если я буду приезжать только раз или два в неделю, то с большим трудом. – Она открыто взглянула на него.

Майк покачал головой.

– Это я понимаю. Возможно, мы найдем способ обойти надзор Долли.

Люси опешила:

– Значит, именно она здесь распоряжается?

Хозяин дома насмешливо сморщился.

– По большей части. Я во всем полагаюсь на нее. Да и чему удивляться: я здесь почти не появляюсь, а она ухаживает за коттеджем больше сорока лет. Дом и сад без нее не выжили бы.

– Ясно. – Люси вздохнула. – Извините, это не мое дело. Значит, отделить бумаги от остальных вещей будет нетрудно. – Она неохотно улыбнулась. – Потом я постараюсь расположить документы в приблизительном хронологическом порядке. Надеюсь, Долли не расстроится, если я воспользуюсь компьютером, а не блокнотом и гусиными перьями?

– Да ладно вам, – мягко упрекнул Майк. – Уверен, что все будет в порядке. Мы по мере сил поможем вам.

Люси внутренне сжалась.

– Извините. Мне просто не терпится приступить поскорее.

– Так приступайте. Не стану вам мешать. Может, во время ланча сделаете перерыв и сходим в бар, чтобы сверить впечатления? – Он помолчал. – Не знаю, как вам сказать, но, боюсь, в доме осталось еще больше вещей.

Люси скорчила гримасу.

– Конечно, это же целая жизнь, Майкл. Можно вас так звать? Миссис Дэвис, Долли, держится очень официально. Но пока в мастерской есть место, можно все относить сюда и аккуратно расставлять. – Она немного замялась. – У вас ведь нет сомнений насчет этой затеи? Вы не передумали позволить мне работать здесь?

Он отрицательно покачал головой.

– Вряд ли нам есть что скрывать. Будь у меня хоть малейшие опасения, я бы вас и за километр сюда не подпустил. Пожалуйста, не позволяйте Долли вас выгонять. И лучше зовите меня Майк.

Он направился через лужайку к сараю в дальнем углу. Ага, похоже, сейчас она получит ответ на свой вопрос по поводу стрижки травы. Майк наклонился за стоящей у самой двери красной канистрой, потряс ее, проверяя, достаточно ли бензина, удовлетворенно кивнул и вытащил на свет газонокосилку.

Оставив дверь открытой, чтобы солнце прогрело помещение, Люси принялась за работу. Почти сразу она наткнулась на сокровище – маленький потертый дипломат, втиснутый в большую коробку вместе с несколькими потрепанными кожаными сумками.

Люси собиралась отложить все это в сторону, как вдруг заметила, что один замок на дипломате открыт. Она вынула чемоданчик и положила его на стол. Другой замок оказался тугим, но после некоторых усилий со стороны Люси неохотно отскочил, выпуская затхлый запах старой кожи. На внутренней стороне крышки имелось несколько замшевых карманов, рваных и испещренных дырочками, словно их погрызли насекомые; в одном лежали чистые конверты, а в остальных – листы бумаги, убористо покрытые небрежным почерком; многое было зачеркнуто и переписано.

Вынув пачку, Люси стала рассматривать бумаги. Это почерк Эвелин? Она положила стопку на стол и выбрала один лист, стараясь расшифровать слова. «Мне стало известно, что…» – продолжение было вымарано. Люси прищурилась. «…Ты был нечестен», потом снова более отчетливые строки: «Как ты мог поступить так со мной?» Люси