Байки книготорговца - Елена Нещерет

– Пять лет.

– Надо же. Ну я теперь часто буду приходить.

Сначала я ужаснулась, что он может вернуться и мы действительно будем обсуждать эту несчастную «Сталь» и в принципе советский производственный роман зачем-то, а потом вспомнила, что люди почему-то довольно редко возвращаются, да и не факт, что будет именно моя смена, когда он явится, чтобы обсудить героизм комсомольцев двадцатых годов прошлого века.

Вот что с людьми делает христианская культура: они, сами того не осознавая до конца, ищут в книгах источник прозрения, проповедь, которая непременно озарит весь остаток их жизни и явит Путь.

Хорошо хоть немного реже в последнее время звучит вопрос «чему учит эта книга». Не перестаю благодарить небеса за это.

Зашла однажды женщина, попросила хорошую новую книгу, и коллега Илья радостно вручил ей «Скуггу-Бальдура», маленькую сказочную повесть, которую написал исландский поэт и друг певицы Бьорк. Вещь, при всей своей экзотичности, очень обаятельная, и очень многие, кто нам поверил, возвращались и хвалили.

– А если мне не понравится, – сказала женщина, – я вернусь и убью вас.

Через пару дней Илья пошел на обед в столовку, которая от нас через стену, и там она его настигла. Подкралась сзади и заявила, что прочла… и ей понравилось. И что это неожиданно круто, что она бы сама такое никогда бы не выбрала, а теперь рада и будет ходить к нам еще. Илья с обеда вернулся слегка катарсический, слегка предынфарктный.

Дайте то, что сейчас все читают!

– Дайте то, что сейчас все читают! Я прочла уже Ремарка, «Жизнь взаймы»! И читаю Айн Рэнд!

– А какие «все» вам нужны? «Все» бывают разные.

– Классика, классика!

– Подходы к классике тоже разные. Мало того – школьные программы в разных частях нашей страны разные.

– Ну вот что сейчас знают абсолютно все, а я пропустила?

– Нет никаких «абсолютно всех». Есть книжки, дико популярные в определенных кругах. В каждом кругу свои. Ладно. Давайте так: Европа, Азия? Или, может, Турция?

– А что Турция?

– Памук. Умница, нобелевский лауреат. Про Стамбул пишет много, радует его этот город. И в принципе про Средиземноморье.

– Нет, лучше Англия и Франция.

– А что не Америка?

– Да что там, в Америке?

– Рэнд, которую вы сейчас читаете.

– А! Ладно. А что есть еще?

– Фолкнер. Или Брэдбери, скажем. Хотя кто-то говорит, что он слишком фантаст. Вы читали «451 по Фаренгейту»?

– А кто его советует?

– Забейте в гугл слова «сто лучших книг всех времен», найдите десять неповторяющихся списков, он будет во всех.

– Правда?

– Или почти во всех. Точно во всех будет «1984».

– А это что?

– Одна из главных антиутопий.

– А какая самая главная?

– У каждого своя. Есть много премий, кругов, точек зрения, подходов, ситуаций, списков…

– Ладно. Что еще из Ремарка посоветуете?

– Закончился.

А надо было просто со словами: «Ка-а-ак, вы не читали?! Да это же главная книга всех времен, вы что-о?!» – сгрузить на человека полмагазина.

Но «1984» дама, кстати, взяла и так, чем меня удивила, потому что ответ на вопрос, что сейчас все читают, на моей памяти очень редко заставляет купить что бы то ни было.

Очень тяжко слышать вопрос: «А где книга, которую все читают?», потому что в ответ вопрошающий никогда с первого раза не верит. Если вам задали этот вопрос, поздравляю: сейчас из вас попытаются вынуть душу. Кстати, чаще всего автор вопроса пришел не затем, чтоб купить книгу, – ему нужно посетовать на падение нравов и порчу общественного вкуса. Или есть еще второй путь: вас будут очень долго расспрашивать, как же так получилось, что именно эту книгу сейчас все читают. Если вы попытаетесь объяснить, вас попытаются поймать на вранье и преувеличениях – или опять посетуют на падение нравов и порчу общественного вкуса.

Зачем ловить консультанта на вранье? Я не знаю, откуда пошло это довольно распространенное заблуждение, что в магазине непременно попытаются впарить что-нибудь недоброкачественное, и пока не знаю, какой придумать остроумный ответ, чтобы отключать в собеседнике этот механизм распознавания скрытой рекламы. Ведь если просто сказать, что маленьким магазинам никто за рекламу не платит, не поверят.

Иногда, правда, мне кажется, что не человеческие заблуждения тут виной. Просто где-то в недрах городской канализации живет чудище почище кинговского клоуна: некий псевдо-Сократ, который заражает умы несчастных прохожих так, что они находят какой-нибудь магазин и запускают там некое извращенное подобие сократического механизма поисков истины:

– А где здесь книга, которую сейчас все читают?

– Вот она!

– Странно… Говорите, все читают, а я никогда не слышал.

– Скорее всего, слышали, но не обращали внимания. Наверное, вы читаете не то, что все.

– А может быть, вам просто заплатили, чтобы вы хвалили эту книгу? Вон она у вас и специально на видном месте лежит. Что, слишком много напечатали, а теперь не можете продать?

– Нам не платят за рекламу конкретных книг.

– А как вы тогда план продаж делаете, а?

– На бумаге для принтера и скрепках.

– Ха-ха, ну все с вами понятно! А не пробовали продавать Достоевского?..

Вот что интересно, в магазины одежды такие тоже забредают, но реже. Правда, я никогда не торговала прямо одеждой, только пару месяцев продавала носки-перчатки-шапки-рюкзаки. И вот то ли недосократики впали тогда в зимнюю спячку, то ли в целом их привлекает только сфера культуры. У меня по этому поводу один слабый намек на гипотезу.

Дело в том, что книги, как и картины, – штука с относительной ценностью, которая не может быть быстро и гарантированно проверена. Иными словами, человек без специального образования и оборудования не отличает полотно старого мастера от подделки, а человек без привычки читать не может быстро определить ценность книги. И речь даже не о высокой общечеловеческой ценности, бог бы с ней. С ценностью чисто субъективной, с целеполаганием, для чего предмет – для пафоса, для морального комфорта, для расширения кругозора, – тоже проблемы.

Вообще люблю прокручивать в голове диалоги о книгах, подставляя вместо книг нечто совершенно другое, например трусы.

– А где здесь